Тонкие грани

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем блондин остановился. То ли от усталости, то ли оттого, что пришло долгожданное время привала. Я была в сознании, но было больно дышать, словно кто-то с силой давил мне на грудь. Рука, как я предполагала, наглеца часто хватала меня за запястье, прощупывая пульс. Переживал, негодяй…

- Рик, помоги мне, – я почувствовала, как Логан передал меня в руки наглеца, в которых я ощущала себя уютнее. Умирать так с музыкой, не так ли?

– Аккуратно, не задень осколок, – видимо, слова предназначались Рику.

– Алисия… – позвал меня голос блондина.

Я слабо разлепила глаза. Был уже рассвет, но небо было хмурое, и я чувствовала, как в воздухе пахло дождем. И моей кровью.

– Хорошо, она в сознании, – буркнул блондин больше для себя.

Я ощутила горьковато-приторный запах шоколада, и в сердце вонзилась острая игла. Запах наглеца… Перед глазами поплыло воспоминание той ночи на стоянке, когда я спустила курок пистолета, учуяв этот неповторимый аромат, который так любил Стэнли…

- Садись на землю и сажай ее к себе на колени так, чтобы я мог осмотреть ее спину, – в блондине проснулись профессиональные качества.

Ощущала себя беспомощной куклой. Старалась помочь наглецу, когда тот удерживал меня на весу. И у меня получилось почти встать на ноги, но не простоять на них. Ноги подкосились, наглец вовремя подхватил меня, и я почувствовала, как он посадил меня на свои колени, словно маленькую девочку. Раздался хруст разрываемой ткани. До меня не сразу дошло, что раздавшийся звук частично лишил меня одежды.

- Логан, что там? – наглец был так близко. Его аромат действовал на меня как морфий.

- Рана глубокая… Ей нужно обезболивающее, иначе наступит болевой шок.

- Подожди секунду, док, я сбегаю в ближайшую аптеку, – наглец нервничал?

- Подай мне мою сумку, она справа от тебя, – блондин был сосредоточен.

Состояние, в котором я находилась, было сродни бессознательному: я слышала их голоса и чувствовала боль, но все было как в тумане и будто бы происходило не со мной.

Говорят, что к боли невозможно привыкнуть, а вот у меня вполне получалось, находясь в предельной близости от наглеца, точнее его неповторимого аромата, который даже в таком состоянии действовал на меня магнетически. Мне не нужно было видеть его лица, я знала его наизусть. Оно наверняка было сейчас каменным, бесчувственным, ничего не выражающим. Но вот его сердце, бешеный ритм которого отдавался в моих ушах, никак нельзя было назвать безразличным.