И запах действительно сразу стал очевиден. Проникающий сквозь пары бензина и разлитого масла, неправильный, гадкий. Плотский.
Доктор еще суетился и бормотал, заново хрустел манжетой своего трофейного тонометра, но все это не имело уже никакого смысла. Женщина-Мерседес вздернула голову и звучно принюхалась, раздувая ноздри, как большая гончая собака, а потом вытащила из кармана платок и прижала к лицу.
— Прямо за этой решеткой — три мертвых тела, — сказала она торжественно, указывая на изуродованный Фольксваген.
Маленький стоматолог вытащил из ушей фонендоскоп, нагнулся и аккуратно положил его в коробку.
— Доктор! — повторила женщина-Мерседес. Голос ее из-под платка гремел, как будто кусок хлопка не приглушал, а наоборот, усиливал его. — Я права?
Он кивнул — неохотно, молча, и красные пятна снова поползли у него вверх по шее, к щекам.
Сука, с тоской подумал старлей. Что ж за сука такая.
— Надо всё отложить, — сказала сука безо всякой уже торжественности, скучным голосом, потому что наконец победила, теперь точно. — И как можно скорее эвакуировать отсюда людей.
— Это куда же? — хмуро спросила тетка в бирюзовых кроксах. — У нас вообще-то и машины тут, и всё.
Женщина-Мерседес отняла платок от лица и улыбнулась.
— Мы переставим ваши машины, — сказала она.
— Кошмар прям какой-то, — сказала нимфа, встала и одернула платье. — Реально наступить уже некуда.
— Скажите спасибо, что нам есть куда ходить, — ответила владелица серого Лендровера. — Представьте, каково тем, кто на той стороне. Бедные...
— Вообще не представляю, — поддержала дачница в шортах.
— Повезло? — повторила Саша. — Вы смеетесь, что ли? Ну кому тут повезло? Двенадцать часов прошло почти. Это вообще уже никак нельзя объяснить, неужели вы не понимаете?
Ася закатила глаза.