Тоннель

 — Можем сами вскрыть и посмотреть.

— И как мы без водителя посмотрим, вот интересно? — крикнули ему. — Двери, что ли, будем выламывать?

— Нет, ну это совсем уже как-то, извините... Давайте дождемся человека.

— Иностранные номера тем более. Представляете, что начнется...

— Да придет сейчас, куда ему тут ходить?

Женщина-Мерседес стояла в первом ряду, высокая, как осадная башня, но в обсуждение пока не вмешивалась. Ждет, куда ветер подует, понял Митя, который в тактике светловолосой чиновницы начинал уже понемногу разбираться.

А вот они не готовы. Им не хочется ломать замки в польской фуре, отбирать еду силой. Они надеются, что все можно сделать прилично. Видишь, Сашка, а ты говорила — коммунизм.

— Мы даже не знаем, что там, — говорила как раз дачница в шортах. — Может, там вообще не продукты.

— Это рефрижератор, женщина, — ответил лысоватый. — Не обои же в нем возить.

— А прикиньте, там мясо мороженое, — сказал кто-то. — И минус восемнадцать.

— О, ребят, на пять минут меня туда пустите, задолбала эта жара!

— В очередь записывайтесь!

В толпе засмеялись, и вся она как-то обмякла и распалась, как при команде «вольно».

Вроде ничего особенно не изменилось, но теперь это был не боевой отряд продразверстки, а просто пара десятков отдельных, уставших и немного смущенных людей. Штурм захлебнулся, даже не успев начаться, и очень возможно, польская фура была бы спасена, если бы ее водитель, который не смог больше выносить свое возмущение, лежа за шторками спальника, не выбрал именно этот, без сомнения, роковой момент, и не высунулся наконец из кабины, и не крикнул:

— Czego do cholery jeszcze ode mnie chcecie, kurwa mac!*

Славянские языки вовсе не так похожи, как кажется, но некоторые слова добровольцам все-таки разобрать удалось, а остальной смысл угадать уже было легко.

На мгновение стало тихо, и воздух вокруг рефрижератора снова как будто загустел. Женщина-Мерседес начальственно кашлянула и шагнула вперед:

— Мы проверяем грузовой транспорт, находящийся в тоннеле.

Документы покажите, будьте добры. Водительское удостоверение, страховой полис и транспортные накладные.

Дылду в синем костюме польский водитель вспомнил сразу, и лицо его омрачилось. Начинали сбываться самые нехорошие предчувствия, которые мучили его еще с утра, после первого их разговора возле патрульного Форда, и он попытался использовать аргумент, который помог ему в прошлый раз.

— Ne rozumiem, — сказал он как можно иностраннее. — Nie mowie po rosyjsku*.