Тоннель

 — У нас тут дети с вами, дорогие мои, и спасать надо детей. В первую, вторую и третью очередь — детей. И только если останется место, только тогда! Только если останется! Вот тогда можно будет подумать, кого ещё. Но сначала — дети. Конечно, дети. Здесь даже не о чем спорить.

А спорить вроде правда никто не собирался, ну как тут поспоришь, и, если б его спросили, водитель автобуса тоже был согласен — на все, на любой вариант, и хотел просто, чтоб закончилось наконец, потому что держаться больше не мог.

В глазах у него было темно, в ушах стучало.

И тут чертова баба в костюме опять все испортила, очнулась от своей комы и сказала прямо старику в спину, что это замечательно все, конечно, только давайте будем реалистами, пожалуйста, и вместе представим с вами, что они там делать будут одни. И что вообще-то там десятки сложных процессов: водоподготовка, освещение, переработка отходов, — и ничего не работает само, и что думать, к сожалению, придется не потом, а сейчас. Что первый воздушный фильтр, например, засорится через неделю, и кто его, по-вашему, будет менять.

Как они узнают, по-вашему, где эти фильтры и как это делается, а еще ведь вода, не забывайте, и температура, вы представляете себе, какие снаружи могут быть колебания, а этого никто пока не представляет, и надо будет реагировать быстро, надо регулировать. И что это не гуманизм, извините, а посадить детей в самолет без пилота или запустить в космос, вы этого для них хотите, говорила баба скрипуче, а так и будет, говорила она и все время называла носатого старика «дорогой мой», «дорогой мой» — наверно, чтоб тот разозлился и тоже заорал, как все.

И старик, конечно, разозлился и заорал, что да, что нет, что гуманизм как раз в этом, и ну пусть там будет два с ними взрослых или даже один, одного достаточно, ну давайте выберем того, кто справится с фильтрами, и с водой, и с температурой, это же не квантовая физика, нужен просто человек с техническим образованием, один!

А серая баба сказала — вы себя предлагаете, видимо, и вот тут старик весь затрясся и похоже стало, что он ее стукнет.

И какая-то женщина закричала — а вы посчитали их вообще, вы можете ответить, сколько тут в принципе детей, а рябой мужик зарычал — наззад, ну-ка, на шаг отошли все, и никто не отходил, потому что было некуда. В этом месте водитель автобуса от ужаса и страданий ненадолго оглох — он занят был тем, что происходило у него в паху.