Он был значительно громче того, пистолетного, который раздался утром у дальней решетки, а после к тому же послышались крики; и двое мужчин, которые четверть часа назад разбили в чужом микроавтобусе окно, чтоб добраться до запертых там инструментов, разложили их на асфальте и были очень этими инструментами заняты, переглянулись и, не сказав друг другу ни слова, побежали на звук.
А женщина, которая сидела невдалеке у стены, ничем как раз занята не была и выглядела так, словно оба мужчины, и микроавтобус, и выстрел противны ей одинаково, посидела еще немного.
В отличие от микроавтобуса, кабриолет находился от Майбаха совсем уже далеко, почти в полутора километрах, и крики к нему долететь никак не могли. Они рассеялись по пути, застряли на первом же повороте бетонной трубы; к тому же в кабриолете поднята была крыша, и звуковая волна принесла один только выстрел, и тот уже слабый.
— …Куда закрывать, там Серёга еще! Серёгу забыли!
— …От двери на шаг отошли, оружие на пол!
— …Да щас, погоди, там Серёга, куда ты закрыл! Ребят, кто там ближе, нажмите, Серёгу запустим...
— …От двери — на шаг!
— …Ты хуй вынь из ушей, товарищ майор, там Серёга остался!.
Все это звучало у ослепшей чиновницы в правом ухе — нечетко, издалека, как если б она лежала на дне бассейна, — а левое звуков не пропускало, и тянулся в нем странный противный свист, словно из головы у нее выходил воздух. Но вместе с тем было ясно, что она все-таки жива и как будто уже находится в тамбуре, хотя и не помнит, как в нем оказалась (вот тут обнаружился странный провал), и оставалось только разобраться с глазами.