Но прошел этот час в госпитале трудно, потому что молодая роженица с розовыми волосами не кричала больше, не ругала перепуганного мужа, а стонала бессловесно и глухо, с одинаковыми интервалами, и от схваток ее стоны, казалось, никак не зависели. Они были почему-то хуже, чем крики, и ничего, кроме этих стонов, в госпитале уже не слышали. Маленький доктор, от которого многим тут было вообще-то немало пользы, уже добрых двадцать минут сидел только возле нее и таким же выглядел растерянным, как и мальчик-муж. И таким же лишним.
— Покричи, милая, покричи, ничего, все рожали. А давай вот водички, — сказала женщина в бирюзовых кроксах и опять приподняла бутылку, как для младенца.
Но роженица не кричала. Лицо под розовой челкой отекло, взгляд был бессмысленный. Вода вылилась изо рта обратно.
— …У нее вчера еще ночью тянуло чего-то. Я говорю, доктор пускай посмотрит, а она — всё нормально, — повторил ее молоденький муж вяло и потер лоб мокрой ладонью.
— А ребенок если не так повернулся? — спросила зеленоглазая Алиса.
Она тоже это уже говорила.
Роженица застонала. Звук шел у нее откуда-то из груди, какой-то неодушевленный, губы не шевелились. Казалось, это просто выходит воздух.
— Кесарить надо, — сказала женщина в кроксах. — Не то чего-то. — Бутылку она держала с трудом. И Алиса, юная Алиса моргала сонно и медленно.
Доктор не ответил. Только что у него было шесть часов или даже восемь, а теперь получалось, что он рассчитал неверно. И таблетки батюшкины, раз так, неверно рассчитал тоже — их осталось всего три штуки.
Он поднялся на ноги; в висках сразу остро, болезненно стукнуло.
— …Даже шлепала его, — сказала мама-Пежо. Сын лежал у нее на коленях. — А один раз убежала из дома, представляешь? Одного оставила в квартире, дверь захлопнула, часа два по улицам бегала. Замуж тогда еще раз собралась, дура.
— Ничего не дура, — сказала жена-Патриот. — Чего это дура, ты дура, что ли?
Маленькие Патриоты давно спали — мальчик под левой ее рукой, а девочка справа, и так же давно и крепко спали обе профессорские дочки, заплаканные и бледные.
Нужно просто всем лечь, решил доктор. Тогда будет быстрее. Если б только не эти стоны.
— Ох, ну дайте ей что-нибудь, — сказала ему владелица Порше Кайен. — Невозможно же слушать.
— Мужики, — сказала жена-Патриот устало.
— Кесарить надо, — повторила женщина в кроксах, уронила бутылку и не подобрала.