— Видишь? Открыл я тебе двери, вот, между ними сядь, и всё, и не увидит никто!
— Ага, не увидит, а спереди?
— Да загорожу я тебя спереди! Вот так встану, смотри, и загорожу!
— Ладно, не я, мама тебя загородит! Я вообще уйду, вот, ухожу!
— Все равно будет видно! Из-под низа будет видно!
— Да нужна ты им, смотреть на тебя, вот всем, блин, интересно! Кать, ну ты ей скажи!
— Ну пускай в штаны тогда дует! Сортир я вам тут, что ли, построю? Нечего было «Миринду» тогда хлебать, до дома бы потерпели!
— Нечего? А когда ей жарко! Сам два литра высосал, а ребенку нельзя?
Чуть в стороне от трех старших сердитых Патриотов стоял румяный шестилетка — безмятежный, несонный и даже веселый, — и с видимым удовольствием ковырялся в носу.
— Пошли, — сказала Ася и взяла розовую девочку за пухлое запястье, перетянутое тремя тугими бисерными нитками. — Ну чего ты, пойдем. Там в конце никого нету, никто не увидит.
Девочка вырвала руку, спрятала за спину и замотала головой. Щеки у нее пылали, совсем как у ее отца, нижняя губа была упрямо выпячена.
— Ага, не увидит, — сказала она, — а если кто-нибудь придет!
— Не придет, — сказала Ася. — Я покараулю. А потом ты меня. Давай?
— А я с вами пойду, — сказала жена-Патриот. — Мне тоже надо.
И взяла дочь за вторую руку.
— Да мы все пойдем, — сказала Ася и хлопнула ладонью по гулкому борту УАЗа — раз, другой.
— Полегче, — сказал Патриот.
Она задрала голову и крикнула:
— Эй! В туалет нужно кому-нибудь?
— Ась, — начал Митя.
— Эй! — еще раз крикнула Ася и постучалась в Пежо, обошла УАЗ, и стукнула пару раз по капоту черного Порше Кайен, и пошла вдоль ряда, мимо притихшей Тойоты и красного кабриолета.
— Ась! — повторил Митя, который сразу, конечно, вспомнил про сбежавшего человека в наручниках, который прячется бог знает где, и одному только богу и, может, еще капитану известно, что он все-таки натворил и насколько опасен.
Не оборачиваясь, она задрала над головой средний палец. Дверцы захлопали, женщины выходили из машин, маленькая группа постепенно росла.
— Дочка твоя? — спросил Патриот, тоже потерявший женскую половину своего семейства. — Ты пороть ее не пробовал?
Митя вздохнул и пошел догонять женщин.
В эту самую минуту к своему патрульному автомобилю возвратился наконец окончательно рассвирепевший капитан.