Топ-модель 2. Я хочу развод

Ежится от дикого холода, воровато оглядывается по сторонам. Семен уже машет фонариком, она замечает и доверчиво стартует к нам. Не бежит, а стрелой летит, едва снега касаясь. Стягиваю куртку, расправляю. И в момент, когда девочка добегает, ловлю ее, закутываю и поднимаю на руки. Принимаюсь растирать плечи, спину. Семен присоединяется, трет ей пятки, жарко дышит на них. Натягивает на маленькие ступни свои рукавицы.

— Ты что же босиком? — ругаюсь.

— Попрятали! Попрятали сволочи поганые сапожки! — выдает она чисто, звонко.

И от этой внезапной детской искренности мы с малым срываемся на смешки. Славная девочка. А то, что рыжая, — будит внутри отцовские инстинкты. Моя Вита могла бы быть такой же, если бы в Аню пошла.

— Где мама? Мамочка моя? — начинает беспокоиться девочка, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Ждет в машине. Поспешим, а то у нее уже слез не осталось.

Семен надевает Радке свою шапку и забирает на руки. Я кутаю ее ноги, чтобы оказались под тканью, мороз — не просто кусает, он жрет заживо.

— Куда-то вы меня не туда втянули, — сквозь зубы размышляет боец, когда пробираемся теми же окольными путями.

— Ты можешь уйти в любой момент.

— Чтобы вас тут с ребенком прибили, ага. И многих вы так вытащили?

— Достаточно, Семен. Поверь, больше тебе знать не захочется.

— Дяденька, вы же меня тут не бросите? — вспыхивает Радка, обнимающая Семена за шею.

— Дяденька этот добрый, он тебя ни за что не бросит, — отвечаю. — Но вот обувь где-то раздобыть тебе надо, причем срочно.

Поворачиваем за угол, и я вижу, наконец, машину. Вокруг никого. Тихо. Облегчение неимоверное.

Таисия выбегает навстречу, несется к нам и вцепляется в дочь. Обнимает ее, целует в щеки.

— Мама, мама, всё хорошо! Мне тетя Лала сказала спешить, я дождалась, пока бабуля уйдет спать, и через забор и пролезла. А дяденька меня на руках нес всю дорогу!

Ощущаю, что от холода сводит плечи.

— В машину, — тороплю. — Быстрее.

— Ману! — раздается за спиной.

Блядь. Оборачиваюсь. Этого еще не хватало.

Настя стоит метрах в десяти. Дышит тяжело, быстро — запыхалась. Длинное траурное платье. Серая шаль на плечах. Она давно одевается как старуха. Вся ее жизнь — траур.

— Ты мне сорвешь операцию.

— Мы спешим, некогда.

— Одна минута. Пожалуйста, всего одна.

Быстро подхожу. Закуриваю.

Она тоже тянется, угощаю сигаретой.

— Артур в тюрьме, ты ведь знаешь об этом. Не можешь не знать. Над ним издеваются. Я навещала недавно, живого места нет.

Ее младший брат. Морщусь.