Топ-модель 2. Я хочу развод

История любви Эли настолько не бьется с тем, что я ожидала услышать… На миг ощущаю шок от понимания: у других людей свои жизни, которые не вертятся вокруг моей обложки.

— Поздравляю! Жить вместе — это важное решение, круто.

— Спасибо. Так ты поможешь?

— Эм. Эля, я бы с радостью, но с чего ты вообще взяла, что я могу помочь, когда дело касается гнева Максима?

— Он тебя послушает.

— Смеешься? — Машинально разрываю салфетку на тысячу крошечных кусочков.

Но на лице Эли ни намека на улыбку.

— Я буду твоей должницей.

— Мне жаль, но я даже не представляю, как бы могла к нему подкатить с этим.

— Понятно. Тогда не смею больше задерживать, — выпаливает она, начиная громко собираться. Все еще красная как рак, на глазах слезы.

Я впервые вижу ее такой уязвимой и не выдерживаю. Соскакиваю на ноги, хватаю за запястье.

— Эля… я не хотела обидеть. Поверь, если бы я только знала к нему подход…

— Если кто-то в этом мире и знает к нему подход, так это ты! — тараторит она.

Глаз с Эли не свожу.

Где-то там, в глубине зала, тарелка звонко разбивается, голоса вокруг становятся тише, народ вертится, ищет причину шума. А мне настолько важно смотреть на золовку и ждать пояснения, что прочее не имеет смысла. Пусть хоть огнем все запылает!

— Я? — уточняю. — Я знаю к Максу подход?

Эля дергается, плечами пожимает, словно ей неприятно это признавать.

— Ну. Аня! Разве иначе он разрешил бы тебе откровенную обложку во французском «Out of fashion»? Это так похоже на моего братца! — прыскает ядовитым сарказмом.

 — Он сама толерантность и понимание!

— С чего ты взяла, что он разрешал? — усмехаюсь я.

Замираю. Эмоции и чувства консервируются. Я растворяюсь в воздухе, пытаясь осознать услышанное. Едва в себя придя, резко меняю тон и лисой-подлизой спрашиваю:

— Вчера? Да? Расскажи подробнее. Пожалуйста. Как прошел вчерашний ужин, Эля?

Мы смотрим друг другу в глаза, после чего обе возвращаемся за столик. Голоса вновь гудят ровно, народу битком.

Но создается ощущение, что мы наедине. Эля тянется, чтобы не кричать.

— Ну… Вчера за ужином Макс так и заявил: «Фото Ани — это искусство, нужно понимать разницу между работой в сфере моды и порнографией», — пародирует брата.

У меня падает челюсть.

— Так и сказал?! — взвизгиваю. Пытаюсь, конечно, марку держать и не показывать шок. Но… не очень-то получается.

К счастью, Эля так занята собой и своими проблемами, что не замечает.

— Ага. И слава богу.