Топ-модель 2. Я хочу развод

Тут либо страстью захлебнуться, либо отвращением.

Оттенков не существует.

Если мы ссорились раньше, то всегда на расстоянии. Сейчас он нависает, а я слишком расстроена, чтобы стушеваться. Кровь кипит, на душе прожженные углем дыры.

Он ее трахал. Шлюху эту трахал прямо сейчас! Прямо, мать его, пять минут назад в этом кабинете!

— Мне тоже хочется, — выпаливаю в лицо. — Тоже хочется кончить.

Макс наклоняется ниже. Если бы я резко не отстранилась, губ моих коснулся бы. Совсем охренел, видимо.

— Так скажи, — выдыхает.

Он все-таки касается губами губ. Говорит так, что каждое движение кожей чувствую.

— Попроси, если хочется. — Тембр плотный, низкий.

Максим тут же действует: бедра мои сжимает. Да так сильно, что от неожиданности шумно выдыхаю. Ему в рот прямо. Довольно ухмыляется, грязный ублюдок.

А потом дергает на себя, сам наваливается, и так выходит, кажется специально, что в мою промежность врезается его пах. Твердый, горячий. Макс вжимает в себя, а у меня там внизу все нежное такое, что больно от грубости.

Мгновенно теряюсь, я таким забыла его… В наш первый раз решила, что им управляет трин.

Сама реагирую! Как жена на мужа, выбранного сердцем.

На козла этого снова реагирую, как и на яхте, как и всегда. На его сильное тело, на уверенность, сексуальность. Потому что хочу. До смерти его хочу, хоть нежно, хоть грубо. Хоть как-нибудь уже. Желание такое сильное и яростное, что я опять теряюсь.

Это вдруг появляется в воздухе — похоть. Вязкая, отравляющая, но такая сладкая. Не любовь, не нежность. Лишь бешеная потребность и нетерпение. Максим быстро, умело расстегивает пуговицы на рубашке, и его запаха становится больше. Грудь твердая, густая темная поросль по ней, дорожка широкая вниз. А я… как будто другой стала. Не пугаюсь, не отшатываюсь от мужика, как раньше было.

У меня тело пылает, между ног болит аж. Он целоваться лезет. Ну уж нет, не после шлюхи. Отворачиваюсь демонстративно, нос задираю — со мной нельзя так. Он тогда в шею впивается. Да так, что на месте обмираю — в жар и холод бросает, пот между лопатками каплями вниз. А Макс лишь вдыхает жадно, тоже реагирует.

Губы у него влажные, горячие. Я громко сглатываю слюну, а он свою на мне оставляет не стесняясь.

Господи, как стыдно и грязно. Как унизительно после той шалавы.