Топ-модель 2. Я хочу развод

Женщина, кажется, в шоке, снова отказывается или не может сказать. Беспрерывно руку баюкает, плачет.

— Давай вызовем скорую сюда, — предлагает Семён. — Не силком же ее переть?

— И что? Ждать с ней?

Он разводит руками. Бросить тоже не по-человечески. Половина седьмого, на улице темно, температура падает. Я же потом издергаюсь.

Цыганка кое-как достает телефон, кнопочный, старый. Тычет, тычет в него, но экран не реагирует.

— Батарея села?

Она его трясет — как-то отчаянно, горестно. Сама чуть не реву. Жалко.

Напрягаю мозг изо всех сил и выдаю несколько слов на цыганском:

— Бабушка, все будет хорошо.

Она вдруг меняется в лице, вскидывает подбородок и вглядывается в мои глаза — цепко, жадно. Чуть ли не агрессивно.

— Садитесь, отвезем вас в больницу, — продолжаю я ровно уже по-русски. — По пути позвоним вашим близким.

Она качает головой, но наконец слушается.

В машине Семён дает ей пару таблеток кетанола, фиксирует руку, после чего жмет на газ.

— Поскользнулись, да? — спрашиваю я учтиво.

Цыганка говорит что-то на своем языке, быстро-быстро. Вылитая Ба-Ружа, когда на эмоциях. Ее бы сюда.

— Не понимаю, простите, — качаю головой. — Я только несколько слов знаю, меня бабушка мужа научила. Могу позвонить золовке, если вы плохо говорите по-русски.

Женщина оборачивается, ее взгляд немного светлеет. Не думаю, что боль утихла, но хотя бы первый шок позади. Она смотрит на меня, на Виту и произносит обличительно:

— У тебя дочь цыганочка.

— Я знаю, — подтверждаю строго.

Хмурюсь и двигаюсь к Вите ближе, показывая, что если собеседница об этом что-то думает, то мнение свое пусть попридержит."

"Она молчит секунду, две. По-прежнему смотрит на меня, на Виту. Малыха приветливо улыбается. Я же затаилась — других цыган, кроме Одинцовых, не знаю. У Максима целая куча родни, но в наш дом они не вхожи. И вероятно, не просто так.

— Хорошая. Вырастет, будет статной красавицей! С ума сводить будет, деньгами большими ворочать. Ух, президентша вырастет! — рассыпается в восхищении женщина.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением. — С таким отцом, как у нее, вряд ли возможны иные варианты. Но муж запрещает мне гадать. Своим, говорит, нельзя. Поэтому не продолжайте.

— А ты своя?

Показываю кольцо на пальце. Впрочем, становится немного не по себе. Максим и правда не разрешает Ба-Руже или Папуше делать для меня расклады. Они повинуются беспрекословно, хотя мне было бы интересно послушать. Не то чтобы я верю. Отнюдь.

Не знаю.