Топ-модель 2. Я хочу развод

Помню острый страх — смогу ли взять ее на руки, чтобы случайно не сломать? Но спустя какую-то минуту я освоился настолько, что начал испытывать новый ужас — как ее положить и оставить без внимания? Это казалось немыслимым. И кажется до сих пор. Вита только-только родилась, но уже стала драгоценностью. Перевернула внутри многое."

"От усталости кости ломит, башка раскалывается. А в ушах чужой плач.

Проходим в Луной в кухню, насыпаю ей корм, меняю воду. Затем наливаю воды себе, быстро осушаю стакан. Потом еще один.

Тело напряжено. Словно не слушается, неприятно сжимается. Столько лет варюсь в этом, а не то, что не привык: после рождения Виты стало невыносимее.

Не могу успокоиться.

Сегодня вывозили женщин из Кале. Завтра утром будет объявлено о закрытии суда, то красивое здание на время опустеет. Боброва в какую-то деревню. Этим же вечером случится облава. Как бы тайно всё ни делалось, информация просочилась, полиции пришлось подключиться, чтобы дать возможность уехать всем желающим.

Многие женщины и дети перед побегом подверглись побоям.

Мы везли их тремя машинами под громкий плач и цыганские причитания. И это длилось, длилось, и длилось. И конца этому не было.

Достаю сигарету, прикуриваю. Открываю холодильник, оглядываю содержимое, после чего начинаю готовить яичницу. Руки подрагиваю. Картинки перед глазами черно-красные. Качаю головой. Слезы, крики, ругань, отборный мат.

И боль. Боль, боль, боль.

Я падаю на диван и тру лицо. Пупыш не так глуп, как многие думали: заварил кашу и свалил на покой, да туда, откуда его не достанут.

Отличная идея, взять бы на заметку.

Передергивает несколько раз. Не хочу это всё видеть, не хочу запоминать.

Ад как он есть.

Верчу телефон в руке. Открываю переписку с женой, мое сообщение: «Как дела? Как день прошел?» — не прочитано уже семь часов.

Захожу в галерею, листаю фотографии дочери. Примерно полтора года назад я был в шоке, что Аня Февраль родит мне ребенка. Я думал, Аня сбежит сразу после родов.

И я на это надеялся. Олеся только полгода как перестала писать по разным поводам. У нас с ней ничего, разумеется, не было, но иногда одиночество в браке было столь сильным, что хотелось ей позвонить.

Как всё может измениться. Сейчас тишина дома убивает, и вообще хоть в квартиру обратно переезжай. Без хозяйки здесь стены давят не уютом.

Я листаю, листаю фотографии, пока не натыкаюсь на ту, на которой Аня. Машет мне у Эйфелевой башни.