Топ-модель 2. Я хочу развод

— А вот и наша Эля! — радостно восклицает Ба-Ружа, взяв меня за руки. — У Ани с Максимом будет ребеночек, ты в курсе?

— Конечно. Я ведь приехала на гендер-пати.

У бабули совсем стало плохо с памятью, но она держится молотком.

— Это мальчик, — делится она. Потом делает взмах рукой, — но пусть развлекаются, раз делать нечего. А ты с кем приехала?

— Честно говоря, сама с собой, — улыбаюсь чуть шире. — А где Максим? Нужно поговорит с ним.

— В кабинете был с телефоном. А вот и тетя София. Софа, тут Эля!

— Элечка, зайка! Ты одна? Или с кем-то? — улыбается тетя широко-широко.

— Я сама с собой, — выкручиваюсь весело.

— Давай я тебя представлю.

— Ни в коем случае!

— Похудела, что ли? — Наклоняется к уху. — Ты не беременна, часом? Я в первые месяцы из-за токсикоза стала тростинкой.

— Надеюсь, что нет. Не люблю выносить личное прессе.

— Прессе?

— Непрочное зачатие обязательно бы осветили в СМИ. Мне нужно найти брата, простите.

Обхожу гостей, по пути беру бокал с шампанским и делаю глоточек. Так вышло, что я родилась и живу на стыке двух культур: воспитывали меня в строгости, Максим отгонял парней, ставил им ультиматумы, да и вообще всем своим видом политика-нагибатора всячески мешал моей личной жизни. Зато меня учили. Учили так хорошо, что я закончила универ, аспирантуру, пошла работать в научный центр, и до сих пор не могу остановиться в самосовершенствовании.

Планка повышается. Требования тоже. Я планирую завести кота.

Потому что парня в таких условиях завести крайне проблематично. И теперь, когда мне двадцать четыре, всем резко стало неинтересно, сколько научных статей я написала. Вопрос один: а где муж и детки?

Тимур поступил со мной не слишком красиво, и с тех пор я сосредоточилась на работе.

Кстати, о работе…

— Аня, привет! — обнимаю невестку крепко и искренне. Аня светится счастьем, заряжает энергией и будто окутывает добротой.

Всегда такой была. С первого дня. Этим и бесила поначалу: чему радуется? Деньгам? Комфорту? Но со временем пришлось признать, что она действительно особенная, по крайней мере для моего брата.

Вот и сейчас искренне смеется, стоя у окна и разговаривая по телефону. Тепло-тепло на душе становится. Максим, несмотря на все его пакости моей личной жизни, — мой самый близкий человек после мамы. И очень-очень важный. Если бы ему нужно было сердце, я бы отдала свое.