Топить в вине бушующее пламя печали

Это было первое четверостишье детской песенки, которую он впервые услышал в воспоминаниях Шэн Линъюаня и в картине цветущего грушевого сада. Сюань Цзи никак не мог понять, почему он вдруг разобрал эти несколько фраз.

— Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей?

В узком проходе мелькнул свет, и из темноты вышел человек. В руках он держал сияющий белый цветок.

Человек этот был невысокого роста, а его голос едва заметно дрожал. С первого взгляда сложно было понять — юноша это или девушка, но приглядевшись, можно было увидеть, что все же юноша.

Его длинные волосы, заплетенные в множество косичек, были красиво уложены на затылке. Левую половину его лица скрывала маска. Маска улыбалась и человек, носивший ее, тоже. Его правый глаз был большой и яркий, как виноград. Юноша производил впечатление того, кто способен четко различить, где черное, а где белое1.

1 黑白分明 (hēi bái fēn míng) — ясно различать, где белое, где чёрное (добро и зло, ложь и правда).

Если бы не кровавая дыра во лбу, он запросто мог бы сойти за тех очаровательных иностранных айдолов2, что постоянно мелькали по телевизору.

2 偶像 (ǒuxiàng) — кумир.

Сюань Цзи нахмурился и снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Он не знал, кто это был и никогда не слышал имени «Алоцзинь». Но козлобородый говорил, что «труп» был прибит гвоздями, и между его бровей виднелся характерный след. Вероятно, гроб, поднявшийся со дна озера, был усыпальницей этого человека.

Что за чертовщина творится в последнее время? Что это за мода на оживших мертвецов?

В шаманском кургане было похоронено более сорока тысяч человек, но у этого юноши здесь оказался «отдельный номер».

Судя по всему, он был представителем всеми ненавидимой знати.

Даже Шэн Линъюань только что упомянул об этом. Как там звали главу клана шаманов?

— Ты глава клана шаманов? Или какой-то местный святой?

Человек в маске оказался не только пришельцем из прошлого, но и иностранцем. Вряд ли он знал древний «мандарин», не говоря уже о современном языке Сюань Цзи.

Он и не должен был понять услышанное. Склоненная голова, широко раскрытые глаза, выражение любопытства на юном лице… Так вели себя дети в детском саду. Если кто-то старше двенадцати лет продолжал поступать подобным образом, он был либо идиотом, либо психопатом.

Неизвестно почему, но в этом странном человеке была какая-то непередаваемая естественность.

Его невинность казалась очень даже убедительной.

— Глава.