Топить в вине бушующее пламя печали

С первого взгляда казалось, что его одежда ничем не отличалась от той, что была на туристах, спасенных вместе с ним из леса. Все стежки были настолько аккуратными, что даже короткие нитки не вылезали из швов.

Незнакомец вежливо кивнул Сюань Цзи и произнес с очень странным акцентом:

— Какое бесстыдство, одеяние не прикрывает тело.

Это был не мандарин2. И это не было похоже ни на один местный диалект. Сюань Цзи слегка удивился, и длинноволосый человек решил, что юноша его не понимает. Он снова посмотрел на висевший на стене телевизор, и переключился на современный язык.

2 Здесь: мандаринское наречие китайского языка.

Следующее словно не входило в список часто употребляемых. Возможно, ни спасенные туристы, ни телевизор, не говорили ничего подобного. Поэтому незнакомец сделал паузу, прежде чем произнес:

3 障眼法 (zhàngyǎnfǎ) трюк для отвода глаз; очковтирательство.

Мужчина кивнул и дружелюбно улыбнулся. С хозяйской учтивостью он обратился к Сюань Цзи и сделал жест «пожалуйста»:

— Быстро ты понял, садись.

Не отрывая взгляда от незнакомца, Сюань Цзи завел руки за спину. Он подал Сяо Ли и Ло Цуйцую знак, чтобы те не входили, и тут же закрыл дверь семейной комнаты.

Этот человек объяснялся на древнем языке. За всю свою жизнь Сюань Цзи повидал немало старинных вещей. Некоторые из них обладали душой и даже могли говорить. Он часто слышал их речи и постепенно научился их понимать.

Согласно его непрофессиональному умозаключению, слова, которые выпалил незнакомец, относились к разряду «мудрых изречений» времен войны Цзючжоу4, случившейся более трех тысяч лет назад.

4 Цзючжоу — девять провинций, относившихся к территориальным подразделениям или островам Древнего Китая. Состоит из Ту, Цзя, Чжан, Чжу, Оу, Цзин, Ян, Сюй, и Цо.

Впрочем, это было совершенно необязательно. Развитие речи — процесс неравномерный. Только за последние тридцать-пятьдесят лет современный мандарин изменился до неузнаваемости, но бывали времена, когда он оставался неизменным в течение нескольких династий.

Единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что никто в современном обществе так не говорил.

Это существо, давайте назовем его «человеком», из какой глубокой норы и древнего леса он выбрался?

Вдруг, «Альманах тысячи демонов», казавшийся юноше безвременно почившим, наконец-то пришел в себя и перестал зависать.