Топить в вине бушующее пламя печали

С одной стороны, все они вынуждены были балансировать на лезвии ножа, с другой, их ограничивали строгие правила Управления. В конце концов, великим «героям» прошлого оставалось лишь два пути: либо последовать за бывшим командиром «Фэншэнь» Янь Цюшанем, что не смог обуздать свой собственный меч и, к сожалению, вынужден был покинуть свой пост. Либо пойти по пути бывшего директора. Выкупить у Гун Чэнгуна тысячелетнее проклятие клана шаманов, наступить на горло своей совести и продолжать подниматься вверх по служебной лестнице.

— Директор Сяо, — Сюань Цзи вытащил из пачки сигарету, — Скажи как заинтересованное лицо, что ты собираешься делать?

— Мы получили достаточно доказательств, — глухо отозвался Сяо Чжэн, после непродолжительного молчания, — я… я пойду к директору Хуану и попрошу его подписать приказ об аресте.

Кости Би Чуньшэн… еще даже не успели остыть.

Через час, с электронной доски почета Управления по контролю за аномалиями были удалены более половины фотографий сотрудников с некогда безупречной репутацией.

Когда директор Сун из Министерства безопасности переступил порог штаб-квартиры, его тут же заставили сдать оружие. Золотой дракон, обитавший на полу главного зала, взлетел вверх по столбу, и по зданию прокатился громоподобный рев.

Сюань Цзи и дракон на мгновение посмотрели друг на друга, а затем юноша обратился к Сяо Чжэну:

— Старина Сяо, пусть все члены твой семьи обычные люди, но ты никогда не думал, что, как у человека с особыми способностями, у тебя должны быть некоторые привилегии?

Сяо Чжэн был ошеломлен:

— Рабство отменили много лет назад.

«Все живые существа равны, — беззвучно произнес Сюань Цзи. Его взгляд скользнул по испуганным лицам людей, и юноша подумал, — Тогда как вы относитесь к «Чжичуню»?»

— Чего ты смеешься? — осведомился Сяо Чжэн.

— Ничего, я просто рад за тебя, — Сюань Цзи крепко сжал его плечо, — ты хорошо постарался.

Все дело в том, что накануне ночью Сюань Цзи приснился кошмар. Ему казалось, что он превратился в меч и был разбит на бесчисленное множество осколков. Это не имело ничего общего с тем, как когда он помогал духам в Чиюань обрести покой и освободиться. Сломавшего меч человека переполняла ненависть. Он намеренно не давал юноше уйти, на живую разбив его лезвие на восемь частей.

В эту ночь «восьмерка лошадей разрывала его тело»8 двадцать или тридцать раз.