Топить в вине бушующее пламя печали

Сяо Чжэн, похоже, пошел проверять информацию и попросил его подождать на телефоне. Не говоря больше ни слова, Ло Цуйцуй бросился было за в спешке удалившимися оперативниками, но, оглянувшись на мрачную семейную комнату, он так и не осмелился уйти. С обливающимся кровью сердцем, старик Ло произнес:

Стоя среди бушующего пламени, Шэн Линъюань слушал их с крайним интересом. Он напоминал фарфорового человечка с высоким порогом обжига. Алые языки обвились вокруг него, полностью обездвижив, но он думал лишь о том, что это было довольно тепло и приятно.

Яркие всполохи плясали на его бледном лице. Спокойно обернувшись к Сюань Цзи, он произнес:

— Клан демонов и человеческая раса враждовали со времен прошлых династий. Потерпев поражение, демоны держались на расстоянии от людей. Они отступали, прятались в горах и лесах. Что с тобой случилось, маленький демон? Всю жизнь терпел обиды и восстал против собственного рода? Или ты совершил ошибку и был изгнан?

На этот раз Сюань Цзи почувствовал, что холодный пот на его спине застыл, а голая шея покрылась мурашками.

Но он не хотел признавать поражение и даже посиневшие губы не помешали ему съязвить:

— Папаша, все наши пятьдесят шесть этнических групп теперь относятся к одной нации. Вы думаете, что вся жизнь похожа на старый календарь4? Здесь только ты отступник в изгнании!

4 老黄历 (lǎo huángli) — старый календарь; обр. прошлое, давно ушедшее, устаревшие взгляды и правила.

Железные цепи, связавшие дьявола, натянулись до предела и зазвенели. Из тотема на его одежде начала сочиться кровь, и надписи на стенах внезапно стали темнее.

— Маленький демон, если сейчас же не отпустишь меня, берегись ран.

На кончиках волос Сюань Цзи и на подоле его одежды мгновенно образовались сосульки. Начертанное на двери слово «стоп» распалось на части. На стенах семейной комнаты проступили отвратительные пятна, просачиваясь даже на другую сторону.

Коридорные окна и лампы разбились вдребезги, и сквозь пустые проемы в помещение ворвался злой ветер, издавая леденящий кровь, словно предсмертный, визг. Вихрь нагнал оперативников, не успевших уйти далеко, и принялся рвать их форму, обнажая незащищенную кожу. Воротник старика Ло превратился в молодые побеги сциндапсуса. Стебли обвились вокруг открытой шеи, а развернувшиеся листья напрочь закрыли ему обзор.