Топить в вине бушующее пламя печали

В последний раз в Дунчуане он использовал Алоцзиня в качестве приманки, чтобы удар молнии помог стоявшей за кулисами белой тени проявить себя. Теперь его противник, похоже, вернулся.

— Среди гаошаньцев действительно было Бедствие, — сказал Шэн Линъюань, — некогда он был известен как правитель клана гаошань… Вэй Юй.

Едва это имя слетело с губ Шэн Линъюаня, как в голове Сюань Цзи тут же мелькнуло воспоминание. В его сознании возник соответствующий образ — высокий мужчина в роскошной одежде, с тщательно подстриженными бородой и висками.

— Что я могу сказать о правителе Вэй Юе? — пока Шэн Линъюань говорил, их катер окружали детские трупы, что покоились в гробнице Вэй Юня. Снова поднялся ветер. Шэн Линъюань сунул руки в карманы, слегка наклонился вперед и посмотрел на тельце, которому почти удалось забраться на борт. — Он слишком многого хотел. Жадный, глупый, безнадежный… К тому же он был старым и уродливым.

В этот момент все покачивающиеся на воде трупы разом открыли глаза!

Ван Цзэ вздрогнул и едва не задохнулся от страха.

— Брат дух меча, мы государственные чиновники, давай не будем переходить на личности.

Гу Юэси взволнованно спросила:

— Правитель Вэй Юй тоже был похоронен в этой подводной гробнице? Это что, парная могила?

— Нет, — отозвался Шэн Линъюань, — это мы5…

5 Линъюань вновь использует местоимение 朕 (zhèn) — Мы (император о себе).

Стоявший рядом с ним Сюань Цзи поспешно закашлялся, стараясь намекнуть Шэн Линъюаню. Но Шэн Линъюань, похоже, находил все это крайне интересным. Он улыбнулся юноше, моргнул и тут же добавил:

— Он был убит людьми, подвергся казни тысячи порезов.

— Казнь тысячи порезов? Линчи? Но если это Бедствие вырвется на свободу, куда ему будет деться? Наш командир не сказал… — Ван Цзэ не договорил, внезапно осознав кое-что. — Твою мать!

Трупы начали карабкаться вверх по водяной стене.

Когда катер накренился, луч прожектора скользнул по воде и осветил кромешную темноту глубин. Дети вцепились в борт, раскрыли рты, обнажив неровные зубы, и запели в унисон, словно жуткий хор.

— О чем голосят эти чертенята? — осведомился Ван Цзэ.

— Род не прервется, Бедствие не умрет, — пробормотал Сюань Цзи. — Вы… смертные.