Топить в вине бушующее пламя печали

Эти драгоценные мечи были похоронены в гробнице гаошаньского принца? Даже подразделение Цинпин не ведало… Нет, подразделение Цинпин специально держали в неведении. Наконец, кукла опомнилась. Так называемая «карта гробницы гаошаньского принца» оказалась смертельной ловушкой. Она вела их к гибели. Если бы оперативники Управления по контролю за аномалиями не настигли их, они стали бы очередными экспонатами в стене!

— Да, все это время они покоились в гробнице. Карта подразделения Цинпин предназначалась охочим до наживы ворам, — с улыбкой сказал Шэн Линъюань.

В своем рассказе Сюань Цзи намеренно опустил ту часть, где говорилось о демоне небес и его мече. Он сказал оперативникам «Фэншэнь» лишь несколько фраз, но Линъюань не услышал в них ничего неверного. — Я не привык сражаться мечом. Кому-нибудь нужен этот клинок?

Нынешний командир «Фэншэнь», Ван Цзэ, никогда раньше не сталкивался с таким «холодным приемом». С одной стороны, он слишком беспокоился за раны Янь Цюшаня, с другой, он был невероятно зол.

— Дай сюда! Мать твою, эти сироты даже начальную школу не закончили, они и языка-то толком не знают! Как ты можешь презирать их?

Сюань Цзи поспешно оборвал его безрассудные речи. Юноша ничего не сказал, лишь поманил меч рукой, и клинок послушно упал ему в ладонь.

— Извини, — с зажатой во рту сигаретой, кивнул он Ван Цзэ, — позволь мне пойти первым, я собираюсь взыскать долг.

Сперва Шэн Линъюань подумал, что Сюань Цзи говорил о своем собственном мече. Поскольку некогда он завладел его клинком, Сюань Цзи лишился своего оружия.

Но, что странно, в отличие от безоружных людей вокруг, у юноши в запасе все еще была пригоршня монет. Его Величество великодушно махнул рукой и легко пообещал:

— Да будет так. Если в будущем представится такая возможность, я обязательно отплачу тебе.

Сюань Цзи повернулся к Шэн Линъюаню спиной, прислушиваясь к бессердечным речам этого человека. Он лишь странно усмехнулся, но так ничего и не ответил. На лезвии клинка внезапно проступил сложный огненный узор.

Меч зажужжал, и снующие в воде детские трупы застыли на месте.

Клинок вспыхнул белым пламенем, надвое расколовшим ночь и глубокое море. Это был тот же самый огонь, что дотла выжег барьер темного жертвоприношения. Коснувшись воды, он не только не погас, но и распространился повсюду.

Жертвенные символы словно столкнулись с естественными врагом, они тут же отступили. Духи мечей, лязгая зубами, обогнули катер и отдалились более чем на двадцать метров.