Топор любви, или блондинка на велике

Я посторонилась на дороге, чтобы пропустить транспорт. Это оказалась машина нашего участкового.

Константин притормозил возле меня и приглашающе распахнул дверь с пассажирской стороны.

- Привет, Вика! Тебя куда подбросить?

Наш местный участковый мировой мужик и жена у него очень хорошая женщина.

Я благодарно кивнула и кряхтя не хуже старухи уселась на переднее сиденье.

- Да, тут не далеко. Всего пяти минуток. Спасибо тебе большое, Костя.

- Не за что! - хохотнул мужчина и лихо развернул свою старенькую «Ладу»

Через пару минут мы уже были у дома семейства Григорьевых.

Еще раз поблагодарила Лопаткина, и собралась было выйти, как он остановил меня.

- Вик, ты будь к Димке помягче, ладно?

Я замерла и медленно повернулась к Косте.

- Ты не думай! Он вчера не по бабам шлялся, а у меня в гараже спал.

- А чего ж домой не пошел спать?

Костик почесал затылок и стыдливо признался:

- Понимаешь, прибухнули мы с ним вчера по -взрослому.

- Он же практически не пьет, - удивилась я, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме от беспокойства за эту скотину бессовестную.

- Хреново ему вчера было, вот и сорвался, мужик. Боюсь, как бы глупостей не наделал. Утром, обмолвился, что ферму продать хочет.

- Что? Он совсем умом тронулся?! - воскликнула я.

- Не знаю, Вик, - покачал головой Лопаткин, - Что за кошка между вами пробежала, спрашивать не буду - не мое дело, но, если ты его не переубедишь, то худо всем будет.

Во двор Григорьевых я зашла в смешанных чувствах.

С одной стороны я еще больше разозлилась на Боброва: значит, пока я слезы проливала и сходила с ума от беспокойства он свое горе заливал с закадычным другом! А с другой -мне стало его отчего-то жаль.

Вот, правду говорят все бабы дуры, а русские в особенности!

Он ведет себя, как козел, а я готова его обнять пожалеть и по головке погладить.

Только пусть появиться на пороге - устрою ему Кузькину мать!

А уж в том, что он обязательно припрется я, после разговора с Лопаткиным, не сомневалась.

Продолжая пыхтеть от негодования, зашла в Лизкину, прихожею и чуть было не пропустила на пороге мужские кеды размера эдак сорок пятого. Пацанам подруги еще точно рано такой размерчик носить.

Навострила уши и услышала два голоса: мужской и женский. Один само-самой был Лизкин, а второй, неожиданно, принадлежал моему закадычному другану - Лехе.