– Мне не нужны никакие конкурсы, что понять человека и его возможности. А теперь прошу меня извинить – я должен уделить внимание гостям. Не люблю бюрократию, но без нее никуда, – шепчет Рихард и уходит."
"Не успеваю выразить восхищение и поздравить Роберта, к нам змеей подползает Кира. Нарочито широко улыбается, держит лицо, не догадываясь, что нам все уже известно – и о любовнике из чиновничьей среды, и о липовом, созданном для ее самоутверждения конкурсе.
– Поздравляю, Кира. Прошу прощения, мне нужно отойти, – произносит побледневший Роберт.
Ему нужна передышка, без слов понимаю я. – Зой, я быстро, ты сама справишься?
– Конечно, иди, родной.
– Ну, привет, – хищно протягивает Кира, провожая Роберта нарочито сочувствующим взглядом. – И как тебе живется с инвалидом?
– Роберт не инвалид, ясно? – прищуриваюсь гневно. – Если тебе больше нечего сказать, то…
– Мы переспали тогда. Он тебе соврал. Он… Он потом еще один раз ко мне приезжал. Тебе не жалко тратить время на этого вруна? Он… Он так и будет хромать и… Как он, кстати, в постели? Или там тоже полный ноль? Как и везде, как…
– Он потрясающий любовник, тебе ли не знать, – протягиваю спокойно.
Внутри же разгорается пожар. Хочется врезать по ее хищному личику. – Жаль, что у тебя теперь останутся только воспоминания об этом. Променяла сильное мужское тело на… чиновничий жир?
– Что?
– Да мы все знаем, крошка. Мне тебя жаль.
– Я сделаю все, чтобы Рихарду не дали открыть ресторан, – цедит она. – А мой протеже поможет в этом.
– Кира, мне тебя очень жаль.
Ты несчастный человек. Если ты вывалила на меня все дерьмо, прошу тебя уйти.
Нервно сглатываю, чувствуя, как живот каменеет. Спину ломит, во рту пересыхает… Мой малыш… Господи, только бы с ним было все хорошо… Слова тонут в приступе нестерпимой тошноты. Цепляюсь напряженными пальцами за край стола и поднимаю на нее взгляд.
– Что, детка, захлебнулась завистью? – не унимается Кира. – Побледнела, подурнела.
Бедра словно обжигает липкая кровь, мышцы спины сводит судорога… Обвожу зал взглядом, ища Роберта, и шепчу с мольбой в голосе:
– Вызови скорую.
Я… беременна.
– Пошла ты. Пусть он… сдохнет.
Кира уходит, а я, наконец, замечаю мужа, выходящим из туалета.
Глава 45.
Роберт.
Кровь ревет в висках, а воздух словно улетучивается из легких. Мне хочется ее убить… Глупую самонадеянную дрянь, посмевшую обидеть мою Зайку. А еще себя… Я должен был перетерпеть тошноту и недомогание и остаться!
– Зоя! Родная, что случилось? – ковыляю, опираясь на трость.
