– Папуль, ты не злишься на меня? Я так виновата, что плохо о тебе думала… А это все Виталий. Надеюсь, сегодня все решится самым лучшим образом.
– Да брось ты, Заяц. Я сам виноват. Вины не отрицаю, отсижу, только положено, вы меня только ждите, девчонки, ладно?
– Будем ждать. Пап, я второго жду. И замуж вышла за отца Мишутки, видишь Роберта – во-он он сидит. Улыбается и на нас смотрит. Мне тебе столько надо всего рассказать. Какие же эти пять минут стремительные.
– Оксаночка моя… Зоенька… Какого вы мне адвоката умного нашли, ишь ты! И я уже почти дважды дед!
– Да, Моисей Лазаревич гений.
Он добьется колонии-поселения, вот увидишь.
– Ладно, девчонки, пора по местам, – грустно вздыхает папа.
В зал, в сопровождении охраны, входит Крест…
– Встать! Суд идет! Слушается дело Филиппа Шнайдера…
Успокоенная объятиями папы, я возвращаюсь на место. Кажется, уже и не слушаю никого – сжимаю руку Роберта и терпеливо жду приговора.
Глава 51.
Зоя.
Сердце переполняет надежда на лучшее… Я даже забываю о наших с Робом неурядицах – Кире, отсутствии денег, проблемах со здоровьем… Все кажется ничтожным после того, как я увидела папу… Он в клетке.
Живет с десятью такими же мужиками в камере, ест дрянную пищу и спит на твердом матрасе. Но хуже всего, что он не распоряжается своей жизнью. Его лишили самого ценного – свободы, ответственности за себя. Выбора, воли, возможности быть собой и создавать собственное будущее… Разве его ситуация сравнится с нашей? Я завтра же могу выйти на работу или взять в аренду ларек взамен сгоревшего.
Начать что-то делать или не делать… А отец вынужден подчиняться чужим приказам и жить по указке…
– Слово предоставляется свидетелю защиты Виталию Крестовскому, – голос судьи вырывает меня из омута тоскливых мыслей.
Крест поднимается с места. Опасливо озирается по сторонам и проходит к трибуне. Его верные псы идут следом, сопровождаемые возмущенным взглядом судьи и его секретаря.
– Виталий Андреевич, вы подтверждаете, что улики, предоставленные следствию, были фальшивыми?
– Подтверждаю, – громко произносит Крест.
Перевожу взгляд на папу, замечая вспыхнувший в его глазах огонек. Неужели, отпустят? Крест признался в подлоге, подставил себя… Не понимаю, для чего он делает это? Играет в запоздалое благородство? Или… Не верю, что Крест способен на такое. Скорее всего, ему предложили сделку со следствием, вот и все.
