Конечно, являться на помолвку и все портить – как сценарий из дурного фильма, но тебе придется сделать это. Знаешь, как говорят: говори сейчас или молчи вечно. Ты звонила ему? – обнимает меня мама, а потом вручает Мишку.
– Не отвечает.
– Собирайся, едем. Другого выхода нет. Ты виновата перед ним, но твой грех не смертельный. Ты его давно искупила – одиночеством, слезами, страданиями. Тебя можно простить. И ты не обязана воспитывать сынишку одна. Почему ему все должно сходить с рук, а тебе нет?
– Поедем, мам.
Возле рыбного ресторана Роберта снуют нарядные люди и теснятся дорогие машины.
Воздух трещит от запахов и звуков. Из приоткрытых окон льется громкая музыка и струятся ароматы зелени, жареного мяса и вина… Сглатываю, пытаясь разглядеть среди гостей знакомые лица. Никого… Нарядные женщины с бриллиантами в ушах, мужчины в дорогих костюмах – не иначе армянская родня княжеских кровей, детишки в белых рубашечках, музыканты и танцовщицы в сверкающих разноцветных одеждах… Вакханалия, не иначе… Голова кружится от волнения и кипящих в душе эмоций.
Усилием воли стряхиваю с себя ненужные эмоции. Беру Мишутку на руки, не забыв о его любимой игрушке – плюшевом мишке с большой пластиковой пуговицей вместо носа. Земля словно качается подо мной, когда я шагаю по дорожке к входу в ресторан. Дергаю ручку и вхожу, моментально окунаясь в атмосферу всеобщего веселья. Мама остается ждать нас в машине.
– А теперь молодых поздравит тетя невесты Ануш! Поприветствуем гостью! – кричит ведущая. Гора из кудрей и лака на ее голове смешно подрагивает.
Как у них тут все… На широкую ногу… А со мной он просто спал – без церемоний, оркестров и застолий. Тетя Ануш пытается протолкнуть свою внушительную задницу между сидений, а я, пользуясь ее замешательством, поднимаюсь на сцену.
– Можно мне сказать? Я… гостья со стороны жениха.
– Можно, – ведущая протягивает микрофон.
На меня вмиг устремляются сотни глаз… Впиваются в кожу, как острые лезвия. Ползут по моему лицу, шее, груди, обтянутой простой серой майкой, бедрам в короткой джинсовой юбке… Я уставшая, запыхавшаяся, немного лохматая, без макияжа… Жалкая Зойка по их мнению.
Только я не такая… И я себя простила. Пытаюсь простить, потому что без прощения не будет новой жизни…
– Знаешь, Роберт, я не хотела врываться на твой праздник, но ты не отвечал на мои звонки, поэтому я…
– Опять эта ненормальная здесь! – истерически вскрикивает тетя Гаяна, поднимаясь с места. – Коля, может, охрану вызвать? Роберт, сделай что-нибудь.
