Онлайн-библиотека книг
Маша почувствовала себя несколько уязвленной. Сказать, что ее медный оттенок похож на эту вульгарную морковь? Смешно даже сравнивать!
Но, подойдя ближе, она вынуждена была признать, что некоторое сходство между нею и женщиной с портрета все же есть. Это могла быть злая карикатура на Машу: чрезмерно заостренные черты, набрякшие веки, сардоническая складка возле уголков рта. Женщина смеялась, однако в глазах ее таился вызов, и чем дольше Маша всматривалась, тем явственнее читалась ей враждебность.
«Что ты делаешь в моем доме, стерва?»
В соседней комнате была спальня.
«Похоже, все это куплено на Авито, – подумала Маша. – Или перешло по наследству. Тогда дичайшее соседство русской печки и сервиза “Мадонна” объяснимо».
Здесь чего-то не хватало. «Пепельницы, – сообразила Маша. – Ксения упоминала, что Марина курила».
Она еще раз осмотрелась. Теперь стало заметно то, что поначалу ускользнуло от нее. На статуэтках и вазах пыль лежала едва заметным слоем. Салфетка была накрахмалена. Палец не оставлял следов на глянцевых поверхностях стола и шкафа.
В этих комнатах не так давно делали уборку.
Немного подумав, Маша отыскала в коридоре холодильник и заглянула внутрь. Полки были безжизненны и стерильны. Она не удивилась бы, обнаружив продукты: тот, кто побывал здесь, мог оставлять и запасы продовольствия.
Но кому и зачем понадобилось поддерживать порядок в доме покойницы?
Вещи в шкафах лежали сложенными. Тетради, блокноты, мелкое барахло в выдвижных ящиках… Медленно идя вдоль открытых полок, Маша увидела то, что заставило ее остановиться. С самого верха, из-за аляповатой фарфоровой балерины и искусственного цветка таращился на нее круглый глазок телефонной камеры. Сам телефон стоял вертикально, прислоненный к балерине и цветку и отчасти замаскированный ими.
Маша смотрела в глазок, не шевелясь. Транслирует ли камера запись куда-то? Кто-то в эту секунду на экране своего монитора видит ее, застигнутую врасплох? Или камера лишь фиксирует происходящее, а хозяин телефона проглядит запись позже?
Оказаться под наблюдением было неприятно. «Чувствую себя, как воровка, пойманная с поличным».
