Онлайн-библиотека книг
Только бы он не был запаролен…
Она облегченно выдохнула, увидев, что пароля нет.
Загрузилась фотография. Маринина – та же, что на портрете. «Каждый раз, беря в руки телефон, видеть собственное лицо, – свихнуться можно», – подумала Маша, у которой на заставке стояло зеленеющее дерево во весь экран, такое убедительное, что иногда ей казалось, будто она слышит шелест ветвей. Она открыла папку с видео. Штекер выпал из гнезда, и экран тотчас погас. Маша терпеливо повторила все заново.
Экран. Папка с фотографиями. Последним в этой папке, как она и ожидала, лежало видео.
Маша включила клавишу воспроизведения и замерла.
Они все были здесь. Все, кроме Климушкина, которого Марина не пригласила на день рождения. Изменилось бы что-нибудь, если бы Клим оказался в тот день среди них? Теперь уже не узнать.
– …будете свободны и счастливы! – Пронзительный голос Марины сквозь шум каких-то помех. – Я продаю дом.
– Кому продаешь?
Короткий некрасивый смешок.
– Вы их знаете, уже встречались. Корниловы будут вашими новыми соседями.
"Маша, замерев, смотрела за последними минутами жизни этой женщины. Когда Марина подняла стопку, ее охватило почти непреодолимое желание выключить телефон. Не смотреть, не узнавать. У нее тряслись руки, когда она нажала на паузу, и Марина замерла с вытянутой рукой.
Она сейчас увидит убийство.
Марина не смогла отказать себе в последнем капризе. Даже Беломестова, хорошо понявшая ее, недооценила степень ее ненависти и презрения к соседям, ее желания отомстить за вымышленные и непридуманные обиды.
И Марине пришло на ум простое решение.
Она закрепила телефон на полке и включила запись. Ее манера двигаться – «как актриса перед массовкой», сказала Беломестова, – была продиктована очевидным соображением: все гости должны были попасть на камеру.
Марина выгнала бы их. Остановила запись. И пересматривала бы потом, раз за разом, хохоча над этими стариками, глупцами, чокнутыми. Беломестова уловила главное: это был спектакль одного актера.
