– Опять куда-нибудь вдряпался?!
Перебив возмущенную речь отца «потеряшки», Славин представился и объяснил товарищу, где именно находится его сын, как он тут оказался и в каком пребывает состоянии сейчас, и спросил:
– Забирать будете или воспитать хотите?
– В каком смысле воспитать? – ухватился за слово мужик.
– Как давно он колется? – вместо ответа поинтересовался Василий Трофимович.
– Да месяца три, – вздохнул тяжело отец. – До этого на спайсах все зависал, коксом баловался, а тут дружок новый в тусне появился и присадил на героин почти всю их компанию.
– Дак вы родители, и, как я посмотрю, не самые простые, прикопали бы дружка этого, – взялся было возмущаться Василий Трофимович, но сразу остыл: не его дело. – Ладно, не мои проблемы. Скажите только честно, без лопоты всякой: парень-то ваш ничего, нормальный или от денег и вседозволенности совсем трудный?
– Что вы от меня ждете услышать? – сурово спросил «батан-родитель». – Для меня сын любимый. Потакаю, конечно, откупаюсь дорогими подарками и бабками, отмазываю от всего.
Что делать с ним, не знаю, ему все не авторитеты, как и друзьям его: к родителям, отцам с пренебрежением и только за баблом. А мы вкалываем по двадцать часов в сутки, а им похрен.
– Вылечить хотите? – прервал эту страдальческую песню неудавшегося родителя Василий Трофимович.
– Да пробовал уже не раз: фигня все, не лечится это, мне врачи уже объясняли! – устало ответил он.
– Я спросил: хотите или нет? – оборвал его Славин.
– Да хрена ты спрашиваешь?! – завелся мужик. – Что, бабок надо срубить на сынке известного человека? Какой отец вытащить своего ребенка из такого дерьма не хочет?!
– Тогда привезите его вещи, простыни самые простые и большие полотенца, тоже лучше простые, что на выброс не жалко, и футболок побольше. Два ящика хорошего, настоящего красного сухого вина. Систему для капельницы и растворы. – Он продиктовал названия препаратов, спокойным тоном без эмоций перечисляя необходимое, и добавил, прежде чем попрощаться: – А бабки, о которых вы упоминали, сверните аккуратно в твердую трубочку и засуньте в ту дырку, что вам больше понравится.
И голос на меня больше вы повышать не будете, это был первый и единственный раз, который я вам простил и позволил. Все, решать вам.
Мужик решил и привез все к вечеру. Правда, не удержался от обозначения своей значимости, ну а как же, это уже у таких в крови, не выведешь.
