Я сделаю вам укол, и вы взбодритесь, договорились?
– Даже предполагаю, что за препарат, – усмехнулась Степанида и призналась: – Я не сторонница искусственных допингов и любых медикаментозных препаратов, но в нашей ситуации, похоже, иного выхода нет. Только один вопрос, Тимофей."
"– Какой? – усмехнулся он эдакой ее серьезности.
– Как вы собираетесь транспортировать Михаила Евгеньевича?
А он вдруг сделался очень серьезным и почти официальным тоном уведомил:
– Нежно.
После укола, что он ей сделал, минут через пятнадцать Стеша почувствовала себя немного лучше, а через полчаса и вовсе бодро.
Козой, конечно, шалопутной не прыгала, но боли в мышцах и костях прошли, бодрый прилив сил и энергии ощущался вполне реально.
Они свернули лагерь, тщательно пересортировали и уложили самым возможным эргономичным образом вещи по трем рюкзакам, два из которых навесила на себя Степанида – дяди-Мишин, облегченный Саргиным насколько возможно, впереди на пузо, а свой на спину, Тимофей помог ей их закрепить и принялся за свой груз.
Теперь настал черед Михаила Евгеньевича. Степанида смотрела на него, четко понимая, что его не то что тащить куда-то, его и трогать-то опасно и страшно, но Тимофей прав – выхода нет! Вон вода в реке уже подниматься начала, даже в тишайшем заливчике.
Саргин соорудил волокуши своеобразные – из тех деревец, что использовал для «чума», двух спальников и туристического коврика, закрепив все это вполне надежно, на них положили Куликова, привязали поломанную руку к телу, а самого ремнями к каркасу волокуш, чтобы не съезжал, и накрыли полиэтиленом от дождя.
Плащ же дяди Миши надели на Стешу, укрыв таким образом с головы практически до пяток, сам же Тимофей облачился в свою непромокаемую ветровку, надвинул капюшон на голову, надел сильно потяжелевший рюкзак и взялся за концы волокуши, закинув на плечи «постромки», привязанные к концам деревяшек.
– Ну что, пошли, – распорядился он и дал установку: – И вот что, Степанида, мы должны взять хороший темп и пройти как можно больше, пока вы на препарате и можете идти.
– А вы? – удивилась она.
– Нормально, – и усмехнулся: – Но двоих вас я не унесу.
– Я поняла, – кивнула она со всей серьезностью. – Идемте, Тимофей.
И они двинулись.
Они шли, шли и шли, а на них лил бесконечный депрессивный дождь стеной, ограничивая видимость, словно заковавший их в свой кокон. И этот путь казался тупой тянущейся мукой, которой не было конца. Как они вообще смогли его преодолеть, Степанида так и не поняла.
Этот мужчина.
