А ты? Что ты собираешься этому противопоставить? Если ты собираешься просто с пеной у рта кричать, что «этого не может быть, потому что не может быть никогда», ты превратишься в посмешище.
— Я собираюсь рассказать правду.
— Какую правду, Ирочка? Ну какую такую правду ты можешь рассказать?
— Я там была и все видела, — медленно произнесла Ира, тупо уставившись на прыгающего у ее ног воробья. — Я расскажу, как все было на самом деле. Я много лет молчала, потому что Борис Иванович убедил меня, что так будет лучше для меня же самой.
Больше я молчать не буду.
Она стала рассказывать, не глядя на Руслана. Ей отчего-то было легче, когда она смотрела на беззаботного воробышка, доверчиво крутившегося рядом в попытках собрать клювиком все до единой крошки от булочек из редакционного буфета. Крошек здесь было в изобилии, и краешком сознания Ира совсем некстати подумала, что сотрудники газеты, наверное, частенько посиживают здесь с булочкой, бутылкой пепси-колы и сигареткой.
— Он убил маньяка, понимаешь? И представил это как пьяную драку, чтобы меня не впутывать.
Чтобы меня не таскали к следователям и судьям, чтобы я не рассказывала всем, какая я дура и шлюха. И еще он очень боялся, что я захочу покончить с собой. Все время меня уговаривал постараться это пережить достойно и не делать глупостей. Я тогда многого не понимала и не знала, а он мне не объяснил, что если рассказать в милиции правду, то ему вообще могли срок не дать или назначить условное наказание. А он добровольно пошел в тюрьму, потому что спасал меня, мое никому не нужное достоинство и мою никому не нужную репутацию.
Он спасал мою дурацкую никчемную жизнь, потому что боялся, что, если меня начнут допрашивать про всякие подробности, я не вынесу позора и руки на себя наложу. А ты посмел поливать его грязью. Ты теперь понимаешь, что наделал?
Руслан молчал, и Ира осторожно повернула голову, чтобы понять его реакцию. Лицо журналиста было землисто-серым, глаза за толстыми стеклами очков казались неживыми.
— Руслан, — она осторожно коснулась пальцем его руки.
Ладонь была ледяной. Наверное, парень и в самом деле замерз.
— Руслан, тебе плохо? Может, врача позвать?
— Это был мой брат, — еле шевеля губами, выдавил он.
— Кто?
— Михаил. Тот, кого убил Бахтин. Если то, что ты сейчас рассказала, неправда, я убью тебя, собственными руками задушу.
— Это правда. Я бы не примчалась сюда из Москвы, если бы это все было не так. Мне очень жаль, Руслан. Я не знала, что это твой брат.
