В качестве приманок используются звезды, если в фильме нет знаменитых актеров, его не будут смотреть. Но звезды стоят дорого, оплата их съемочных дней съедает львиную долю бюджета картины. А тут подворачивается прекрасная возможность снять актрису, про которую сегодня все говорят и на которую зрителю будет любопытно посмотреть, и в то же время платить ей совсем небольшие деньги. Но расхолаживать Иру не хотелось, поэтому Наташа не стала вслух делиться своими соображениями.
После проб Ира вернулась расстроенная и озадаченная.
— Ты знаешь, я сыграла неважно, а все так хвалили, — растерянно говорила она Наташе.
Ну точно, подумала Наташа, я угадала, неважно, как Ирка справится с ролью, важно, что ее будут смотреть из чистого любопытства.
— А Ткач что сказал?
— Что я молодец. После праздников сообщат, берут меня или нет. На эту роль еще несколько актрис пробуются.
— Почему же ты решила, что сыграла неважно? — допытывалась Наташа. — Все хвалили, и Ткач тоже.
— Ну я же чувствую, Натулечка, я же не чурка безмозглая! А знаешь, что потом было? Я иду по коридору, а мне навстречу Грановская плывет, как айсберг в океане, такая же величественная и холодная.
Ну ты знаешь, она же первая никогда в жизни ни с кем не поздоровается, если это, конечно, не всенародно любимая звезда. И эта глыба льда вдруг улыбается мне и говорит: «А вы та самая Савенич? Вы сейчас у кого-нибудь снимаетесь? Ах, не снимаетесь, только на пробы приходили? Оставьте мне свой телефон, с вами свяжутся. Хочу вас прикинуть на одну роль…» Ты представляешь? У меня ноги к полу приросли, и язык во рту замерз от ужаса.
— Да почему же от ужаса-то? — засмеялась Наташа. — Грановская тебя не убьет и не съест, только попробует. Зато если ты у нее снимешься, слава тебе обеспечена. Наша Эльза Сергеевна дерьмо не снимает, у нее что ни фильм — то шедевр. Характер у нее действительно сложный, врать не стану, да об этом весь Союз кинематографистов знает. Но режиссер она безумно талантливый, и работать с ней — огромная удача.
— Я понимаю, Натуля.
Но я знаешь о чем подумала? Вот Борис Иванович все боялся, что мои приключения так испортят мне репутацию, что я никогда не буду сниматься. И я тоже этого боялась. Примеров-то было вон сколько… А оказалось, что, пока я была примерной девочкой, меня никто, кроме тебя, не снимал. Никому я не была нужна. А как скандал — так сразу набежали, и никого моя репутация не испугала. Выходит, Борис Иванович ошибался? Выходит, он зря молчал, и жена его напрасно молчала, и я тоже.
