Тот самый

«Чтобы что-то получить, нужно сначала отдать», – любила повторять мама, только этот закон не работал в нашей семье. Мы отдавали, отдавали и отдавали…

Я прочел в энциклопедии, что младенцы далеко не сразу начинают видеть так, как взрослые. Первые недели жизни мир для них состоит из цветных размытых пятен. В тот день я заперся у себя в комнате и не выходил до ночи: мне не давала покоя мысль, что наш маленький брат ушел, так ни разу и не увидев лица тех, кто любил его задолго до появления на свет. Он родился в одиночестве и исчез в одиночестве.

Это казалось мне несправедливым.

Мама настояла на том, чтобы его похоронили в безымянной могиле на городском кладбище. Маленькая могильная плита терялась среди других гранитных камней. Наверняка по документам моего брата как-то звали, но для нас с Алисой он остался смутным воспоминаем без имени. Может, маме было легче пережить потерю, обезличив ее. У надгробной плиты лежали несколько тюльпанов и белые пинетки, связанные мамой во время беременности.

После похорон никто больше не говорил о том, что случилось.

Мы зажили так, как раньше, пряча чувства под замком, и доставали их только изредка, думая, что никто не видит. День ото дня мама плакала, пока ее душа, став бесцветной, окончательно не высохла. Я скользил невидимой тенью по коридорам, боясь наткнуться на чужие обнаженные чувства. Незаметно для всех наш дом превратился в алтарь скорби.

Тайком я приходил на могилу, садился на скамейку и воображал, как мог бы научить младшего брата читать. Я показал бы ему все, что знаю.

Алиса и мама тоже иногда приходили на могилу втайне друг от друга. Алиса оставляла цветные камешки на гранитной ракушке, а мама приносила новые пинетки.

Однажды Он, Мужчина, Человек, который должен был стать мне отцом, пожелал нам хороших выходных и больше никогда не появился в доме на Черепаховой горе.

Мы снова остались одни. И в нашем доме поселился маленький призрак.

Глава III

Терра инкогнита, или Темные пятна в душе

День, разукрасивший кожу изумрудным цветом, не заканчивался.

Я свернул на тропинку, петлявшую между кустов к кромке озера, и Алиса, не возражая, шагнула за мной. Я шел впереди, чувствуя себя первооткрывателем в непроходимых джунглях, и раздвигал руками колючие ветки. Крапива кусала щиколотки. В спину мне сыпались упреки из-за того, что я не позволил Киру пойти с нами. На озере мы постарались смыть с себя зеленку; все попытки оказались неудачными. Зелень потускнела, но не настолько, чтобы стать незаметной.