Товарищ "Чума" (СИ)

Но мой «разогнавшийся» до невиданных скоростей мозг уже сумел просчитать — не успевает. Еще мгновение-другое — и мина рванет. Я видел, как натянулся тросик запала основного заряда.

Однако, Кирюхе удалось сделать немыслимое — в своем последнем рывке он умудрился сбить мину руками в сторону и даже попытался накрыть её своим телом. Именно это, как я понял впоследствии, и спасло жизни остальных участников разведгруппы.

И мою в том числе — ведь я должен был погибнуть вместе с Кирюхой, поскольку находился от него на расстоянии пары метров.

Генка и Колян в это время находились поодаль, заряд именно этой мины не должен был сильно им навредить.

Рвануло так, что из меня моментально вышибло дух и опалило огнем лицо, хоть я и успел закрыть его руками и отвернуться. Кирюху моментально разорвало на куски, окатив меня кровавыми брызгами и дымящимися кусками плоти моего боевого товарища.

Меня ударило в грудь словно тараном. Под бронежилетом что-то громко хрупнуло, а мою тушку, ставшую вдруг безвольной, откинуло в сторону словно поломанную куклу.

Однако, тело Кирюхи, принявшее на себя основной удар, броник и каска, спасли меня от неминуемой гибели. Хотя ноги и основательно посекло начинкой мины и осколками корпуса. Еще до того, как сознание помутилось, и меня вырубило, я почувствовал, как разрывается моя плоть от множественных попаданий.

Командир! Командир! — Кто-то настойчиво звал меня, терпеливо вытягивая из спасительного и умиротворяющего мрака к яркому свету, непереносимой боли и непременным страданиям.

— Командир, очнись!

Я с трудом распахнул веки, непонимающе уставившись в нависающую надо мной перекошенную физиономию Генки.

— А… это ты… Рэпер? — с трудом двигая одеревеневшим языком, выдавил я.

Такой у Генки позывной — «Рэпер». Думаю, что объяснять не надо, почему? У нас у всех здесь позывные. У Кирюхи, земля ему пухом — «Дезинфектор». Потому, как на гражданке он крыс давил в своей конторе, так же, как на фронте нациков.

Колян отзывался на позывной «Мазила».

Но не от того, что плохо стрелял и постоянно мазал по мишени, а от того, что был художником «по состоянию души» — во всем старался увидеть прекрасное, а после войны реально хотел им стать. Кстати, задатки у него были замечательные, только учителя нормального никогда не было. Самоучка он — из какой-то глухой деревеньки в Сибири.

А у меня был самый простой и короткий позывной — «Чума». Производный от моей фамилии — Чумаков.