Товарищ "Чума" (СИ)

— А мне голодно… даф-ф-фно голодно… Поделис-с-с ф-ф-фкус-с-снятиной, ф-ф-федьмак… Отс-с-слуш-шу…

— А ты кто? — С трудом отрывая голову от подушки, бросил я взгляд в сторону печи, возле которой заметил какой-то мутный искривленный силуэт, карикатурно повторяющий очертания человека. — И нахрена ты мне сдался? — Стараясь держать невозмутимый покер-фейс (хотя мне становилось хреновей и хреновей), «сурово» вопросил я это неведомое существо. — Я по вторникам милостыню не подаю…

[1] Откровение ап. Иоанна Богослова, Глава 4, стих 1

[2] «Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих…» — эта молитва звучит в церкви во время богослужений, посвященных усопшим, — отпевания и панихиды.

[3] Откровение ап. Иоанна Богослова, Глава 4, стих 2.

[4] Яспис — (устар.) — пёстрый или крапчатый камень. Первоначальное, старое, полузабытое, а также церковнославянское название яшмы, распространённого «полевого» поделочного камня, прежде всего, красных и алых тонов, но также и всех прочих оттенков и рисунков.

[5] Сардис, сард, сардий или сардер (устар.) — разновидность халцедона (скрытокристаллического кварца), поделочный или полудрагоценный камень бурого, коричневого или красновато-коричневого тона, оттенок которого обычно определяется как цвет запёкшейся крови.

[6] Смаргд — минерал, драгоценный камень берилловой группы. Согласно классификации Ферсмана изумруд, наравне с алмазом, сапфиром, рубином, хризобериллом, александритом, благородной шпинелью и эвклазом, относится к самоцветным камням первого порядка.

[7] Абсолют, абсолютное (лат. absolutus — безусловный, неограниченный, безотносительный, совершенный) — первооснова мира, первоначало всего Сущего, вечное и неизменное, которое понимается единым, всеобщим, безначальным, бесконечным и в свою очередь противостоит всякому относительному и обусловленному Бытию.

[8] Откровение ап. Иоанна Богослова, Глава 5, стих 1.

[9] Евангелие от Иоанна, глава 14, стих 9.

[10] Откровение ап. Иоанна Богослова, Глава 6, стихи 1,2.

Обер-лейтенант Хельмут Штольц шёл по абсолютно пустынным и совершенно обезлюдевшим улицам Тарасовки, постепенно погружаясь в дикий и первозданный ужас. Такой жути он не мог представить себе даже в самых кошмарных снах. Все его сослуживцы, еще вчера здоровые и жизнерадостные, сегодня превратились в отвратительные смердящие трупы, взглянуть на которые без содрогания он просто нет мог.