Трафик по-русски

Вернувшись туда, генерал Ватлин и Джон Либарски узнали, что вылет грузового «Ана» с военной базы в Казахстане снова отложили.

– Что за черт! – занервничал Ватлин.

– Наш «источник» с базы докладывает, что ничего подозрительного в этом нет. Обычные технические неполадки, – доложил офицер связи. – Самолеты уже давно выработали свой ресурс, так что такое случается довольно часто.

– Ладно, – немного успокоился Ватлин. – Будем надеяться, что это так. Ну что, Джон, пойдем перекусим, а?

– Пойдем, – кивнул Либарски.

В столовой УВД им накрыли стол в отдельном кабинете.

Еда была отличной, но Ватлин едва-едва поковырялся в своей тарелке. Его мучили нехорошие предчувствия, и в конце концов Либарски заметил это.

– Думаешь, Коля, была утечка информации?

– Не знаю. Но мне все это не нравится. Почему вылет перенесли уже дважды?

– Не знаю, – покачал головой американец. – Но на этот счет у вас, русских, есть очень хорошая поговорка.

– Какая? – поднял голову Ватлин.

– Утро вечера мудренее! Все равно рано или поздно этот самолет вылетит.

А потом сядет на вашем аэродроме. Вот тогда мы все и узнаем!

– Как бы только не было поздно!

– Спешить, Коля, тоже особенно не стоит, – покачал головой Джон. – На этот счет есть китайская поговорка.

– Узнав правду утром, вечером можно умереть! Так что будем ждать.

– Ясно, что будем, – вздохнул Ватлин. – А что нам еще остается?

На поляну незаметно опустились сумерки. Солнце окончательно скрылось за лесом, от реки потянуло холодком.

За все время, что прошло с момента отъезда начальства, ничего экстраординарного и даже обычного не произошло.

Никто больше не покушался на драгоценные свинцовые контейнеры, штаб операции на связь не выходил.

Ощущение было такое, что об их группе все забыли. К концу дня движение на дороге практически прекратилось, так что и Панкрату работы не стало. Впрочем, всему этому имелось объяснение. Даже несколько.

Место, где они расположились, было достаточно глухим. И пользовалось дурной славой. Бетонка когда-то давно была проложена к ракетным шахтам.

Сейчас, после подрыва шахт, ею пользовались исключительно дачники одного дальнего садово-огородного товарищества, поскольку таким образом можно было срезать угол и сэкономить время.

Совсем неподалеку от бетонки, всего в каких-то трехстах метрах, за стеной деревьев широким коленом выгибалась река Сурожь. По идее, этот медвежий угол должен был привлекать рыбаков и браконьеров, но в действительности все обстояло с точностью до наоборот.