Трагедия Игрек

Но после смерти Хэттера инцидент с пожаром в его лаборатории становился бессмысленным, и любой взрослый отказался бы от него полностью или приспособил к своим целям — устроил бы пожар в своей комнате или каким-нибудь иным способом сосредоточил его вокруг себя. Скорее всего, взрослый отказался бы от него, так как даже в плане Йорка это выглядело избитым приемом, типичным для детективных историй.

Что мы получаем в итоге? План вымышленного преступления осуществлялся в действительности с тупым следованием каждой детали — каждым действием, которое требовало оригинального или избирательного мышления, преступник указывал на свою незрелость.

Это подтверждало мою уверенность, что убийца — Джеки, и должно убедить вас, как убедило меня, что Джеки не понимал изощренности плана, которому следовал так преданно, и лишь слепо выполнял конкретные предписания, причины которых были ему недоступны. Он прочитал, что Йорк должен быть преступником, знал, что Йорк мертв, и решил сам быть Йорком или преступником. Поэтому там, где план предписывал Йорку, или Игреку, что-то сделать, Джеки ставил себя на место Йорка и делал это сам — вплоть до действий, которые по плану приводили к разоблачению преступника!

— Эта чертова первая попытка отравления… — Тамм прочистил горло.

 — Не могу понять…

Когда я прочел план, все стало ясным. Игрек в своем романе намеревался отравить эгног, потом выпить какую-то его часть и продемонстрировать подлинные симптомы отравления — это преследовало тройную цель: не повредить Луизе, сделать очевидным, что кто-то пытается ее отравить, и, наконец, представить себя невиновным, ибо какой отравитель попадется в собственную ловушку? Для романа план был хорош, но в реальной жизни Хэттера едва ли привлекла бы мысль выпить яд даже в качестве уловки.

— Джеки читает в плане, что Игреку предписано отравить эгног и глотнуть его самому. Он знает, что должен повторить все поступки Игрека, и делает это, насколько ему позволяют смелость и обстоятельства. То, что Джеки выпил эгног во время первой попытки отравления и что он был отравителем и убийцей во втором случае, подтверждало предположение, что он следовал фантастическому и невероятному плану, смысла которого толком не понимал.

— А как насчет мотива? — спросил Тамм. — До меня по-прежнему не доходит, почему мальчишка мог захотеть прикончить свою бабушку.

— Имея дело с такой семейкой, Тамм, — сказал Бруно, — это достаточно легко понять. Не так ли, мистер Лейн?

Лицо актера помрачнело.