Они бросили на меня сочувствующий и одновременно снисходительный взгляд, типа бедолага, ну что поделать, неуклюжая вот такая глупая, но ничего страшного.
– Wie geht es Ihnen? Sind Sie heute geflogen? – Спросил немец.
Я чуть со стула не рухнула, когда услышала, что Влассиc спокойно отвечает им также на немецком какую-то тарабарщину. Они еще раз улыбнулись, махнули нам у шли завтракать в дальнюю часть помещения.
– Что они сказали? – шепотом спросила я.
– Да так, позвали нас принять участие в оргии, – с этими словами он отправил в рот кусок яичницы.
– Чего?! В какой это оргии?
– Ну, примерно в такой как ты видела в их номере, но с большим количеством участников.
Я уставилась на него открыв рот.
– Я сказал мы подумаем…
– Что значит подумаем, бл…ь, ой, – вылетела нецензурная брать из моего рта.
И тут он расхохотался.
– Да шучу я, – он так заливисто смеялся надо мной, что я не выдержала и бросила в него скомканную салфетку.
– Дурак!
А он все не унимался, даже слезы блестели в его глазах от смеха.
Я надулась как обиженный ребенок.
– Да ничего такого, просто спросил, как у нас дела, – просмеявшись ответил он.
– Мгм, – хмуро ответила я ему, поедая яичницу.
Так мы и закончили трапезничать: Влассис довольный и улыбчивый, а я хмурая и сердитая.
– Какие у нас планы? – спросила я, выходя из ванной. Мы вернулись в номер с обоюдным желанием выспаться. Я сразу же ушла переодеваться в свою супер пижаму, а он уселся с телефоном, думаю, как всегда монтировать.
– Планы – немного поспать.
– Это я поняла, я имею ввиду в долгосрочной перспективе.
Мы когда обратно?
– Завтра, примерно в обед.
Я подошла к кровати на ходу сбрасывая гостиничные тонкие белы тапки и забираясь под одеяло.
– А что мы тут еще делать будем, раз шары посмотрели?
– Спи, – ответил он, что означало отстань, твое дело ездить со мной, а мое – придумывать план действий.
Последнее о чем я подумала, перед тем как мои глаза окончательно закрылись, это то, что я сплю на одной кровати с парнем, которого знаю аж пять дней.
Но при этом по ощущениям будто лет десять. И я его совершенно не стесняюсь.
Чей-то телефон надрывно бился в вибро-истерике о поверхность прикроватной тумбы. Я тяжело выплывала из сна, пытаясь понять не только который сейчас час, но и год. Почему когда спишь днем, совершенно теряешься во времени и пространстве. В момент, когда ты просыпаешься, напоминаешь бабушку лет девяносто пяти, которая с трудом понимает кто она, где и что происходит в мире вообще.
Родители.
