— А потом? — я крепче обняла себя руками. — Что происходит?
— Если стрелу находит женщина, свободная, — она становится избранной для этого воина. Он имеет право взять её к себе. Разделить с ней ложе. И страсть.
Я сглотнула.
— То есть… это был… ритуал?
Он кивнул.
— Мы не заставляем. Стрела — не кандалы. Но если женщина откликается, если принимает огонь… мы соединяемся. Чтобы Ша’Каар услышал нас. Чтобы дал нам силу на год вперёд.
— Ша’Каар — ваш бог?
— Один из трёх, — кивнул он. — Бог силы, желания, огня и битвы.
Тот, кто слышит зов тела, если зовущий честен.
И я значит, откликнулась на его зов?..
Щёки снова вспыхнули.
Я нервно сглотнула.
— А что в составе этой… обмазки?
Он усмехнулся — криво, почти с сожалением.
— Смесь редких трав и капли крови. Корень кары, сок Шал’рины… и пыль нектара жар-цвета. Всё вместе — не яд. А зов. Усиливает желание. Пробуждает то, что уже есть… Но ты девственница да ещё и эльфийка… — он замолчал.
Я замерла. Щёки заалели. Ну конечно же он знает, что я девственница! Рассмотрел, наверное, со всех сторон…
И мне тут же стало стыдно за свои мысли.
Он был так осторожен…
— Поэтому тебе было так тяжело, — сказал он. — Потому что твоя кровь чиста. А состав — слишком сильный.
Я покраснела до ушей. От стыда. От… чего-то глубокого. Но он не смеялся. Не издевался. Только смотрел. Молчал.
— Лили… ты в моей крови теперь.
И я поняла: он — в моей.
Глава 8
Помочь ему
Лили
Он поднялся.
Огромный. Мрачный. Молчащий.
Я не сразу поняла, что он делает, пока его пальцы не потянулись к пряжке на плече.
Щелчок. Одна из тяжёлых кожаных пластин, защищающих его грудь, упала на мех рядом.
Он не смотрел на меня. Просто… начал снимать доспехи.
Рывок. Щелчок. Ремни. Плечи — обнажённые. Сильные. Под кожей перекатывались мышцы. Я видела, как он сдерживает дыхание. Будто знал, что я смотрю.
На его голенях — защитные накладки. Он опустился, снял одну… потом другую. И остался в простой тёмных штанах. Его волосы, перехваченные кожаным шнуром, слегка растрепались.
Он выглядел теперь… не как воин. Как мужчина.
Он потянулся к ремешку на спине, где оставалась последняя пряжка. Но не мог достать. Ругнулся сквозь зубы. Потянул сильнее — ремешок не поддавался.
— Дай, — выдохнула я.
Я поднялась, туника еле прикрывала самое сокровенное, но я подошла со спины. Сначала неуверенно, потом — ближе. Его запах обволакивал: кожа, дым, трава и что-то тёплое, мужское. Он не шелохнулся, но я видела, как напряглась его спина.
