И при этом никаких бурлящих эмоций я не испытывала. И искры между нами не пробегали. Мне не хотелось прижаться к нему теснее, я не хотела жадно втянуть аромат его тела. Да и сердце билось вполне себе ровно. Обычно так легко и спокойно я чувствовала себя в объятиях мамы или отца. Нет, я не сравнивала мужа с родителями. Просто… он ведь действительно воспринимался мною как старший брат. Родной, любимый, немного упрямый, жутко раздражающий брат. Но не муж.
И это, конечно, хорошо… вот только…
Меня посетила мысль, что вдруг я какая-то неправильная.
Рядом со мной находился потрясающий мужчина, невероятный маг, синеглазый красавец, о котором мечтала половина империи. Причем находился на вполне законных основаниях. Я легко могла бы облачиться в легкий пеньюар и как-нибудь ночью заблудиться в коридоре, заглянув к нему в кабинет… или заманить его в спальню. После чего красиво упасть на кровать, томно закатить глаза и вздохнуть, демонстрируя грудь.
Я даже на секундочку представила себе, как это могло бы быть.
Правда, даже в моих фантазиях все пошло не по плану. Пока приближалась к кровати, я бы обязательно обо что-нибудь споткнулась. Тапочки, книги, ковер — да что угодно! — и грохнулась бы на пол. Ну или на кровать. Причем совсем не грациозно и даже, возможно, неприлично выругавшись.
Изогнуться красиво бы у меня тоже не получилось. Никогда не страдала болезнями спины или суставов, но уверена, попытайся я изобразить соблазнительную позу, непременно скрючилась бы от боли и закатила глаза от ужаса.
Картинка этого безобразия настолько ярко нарисовалась в воображении, что я не выдержала и громко фыркнула.
— Что? — тут же вскинулся Себастьян, отстраняясь и с тревогой заглядывая мне в глаза.
Кажется, он решил, что у меня истерика и теперь лихорадочно придумывал что делать: отпаивать меня водой, нести настойку или лучше сразу уложить меня в постель.
При мысли о кровати я снова фыркнула и даже хихикнула.
Тревоги в синих глазах мужа прибавилось
— Ты в порядке?
На этот раз он отстранил меня на расстояние вытянутых рук и, продолжая держать за плечи, внимательно всмотрелся в мое лицо.
— Если можно так сказать, — кивнула я, смахивая набежавшие слезы. — Скажи мне честно, я тебе нравлюсь?
Тревога сменилась легкой паникой.
— Э-э-э, — растеряно пробормотал Себастьян, убирая руки, и на всякий случай отсел от меня чуть подальше. — Конечно, нравишься.
— Сильно? — не отступала я.
