Травница

Всколыхнутая им тревога улеглась, и теперь я могла думать чуть отстранённо.

Ну и что, что Игорь меня видел? Он не пакостник, как Александр. Не наговорит на меня Сергею. А и наговорит — ничего страшного: будет на то его Сергея, высочайшее соизволение (я нехотя ухмыльнулась, насильно кривя губы в улыбке), я уйду домой — и всё. Оставит, но не будет замечать — тоже неплохо: работу закончу, деньги получу… Сама не заметила, как левая ладонь сжалась, словно прядь белых волос Сергея мягко выскользнула из моих пальцев.

Хорошо, что я не влюблена в него.

Хорошо, что я не способна на чувства. И хорошо, что внезапное появление Игоря напомнило мне об этом.

Кожей почувствовала, как открылась позади дверь. Не оборачиваясь, сказала:

— Ещё минут десять — и зайду. Регги со мной посидит, ладно?

— Только Регги? А мне нельзя? — сказал Сергей.

— Хозяин — барин, — не успев сообразить, что именно говорю, откликнулась я.

— Опять! — раздражённо сказал он и подъехал ближе. — Что случилось? Чего ты разозлилась? На кого? Какого чёрта вообще происходит?

Сначала я решила, что он сам злится, из-за того что я даже не оборачиваюсь к нему, разговаривая.

Но оказалось, его больше злит, что он не может подъехать к той ступени, где мы сидели с Регги. Пандус — в стороне. Тогда я молча вошла в дом, вынесла из холла стул и поставила рядом с его креслом. Села.

— Нормально, — ровно сказал он и немедленно взял меня за руку, свесив свою за подлокотник кресла. Ладонь сухая и холодная. Ладно, пусть погреется… Но от первоначальной темы разговора он не собирался отступать.

Дёрнул за руку, заставив обернуться, и спросил: — Ну, так скажешь, в чём дело?

— Столько событий, — медленно, подбирая слова, выговорила я. — Устала немного. Не привыкла к слишком активной жизни.

— А к какой привыкла?

— К упорядоченной. Мне нравится, когда всё течёт спокойно, без катаклизмов. Я вообще домашняя. Не очень люблю кардинальных изменений в жизни.

— И что? В моём доме ты этого не нашла? — недовольно спросил он.

— Сначала нашла. Но потом как-то всё кувырком, и всё не так… Не обижайся…

— День рождения — это всегда катаклизм, — угрюмо сказал он.

 — Перетерпи. Потом всё успокоится — и будет тебе вожделенный покой.

Мы сидели на крыльце и смотрели, как постепенно густеет мрак на ровном зелёном газоне, как чернеют тени от кустов, а призрачно-светлые деревья в уходящем солнце становятся плотней… Сергей снова тихонько встряхнул мою ладонь. Похоже, ему удобно обращать на себя моё внимание таким образом.