Травница

Уже не насмешка, не ухмылка, а покровительственная улыбка старшего, каким хозяин дома и является.

— Не торопись с выводами. Оля, извини, мне нужно к столу.

Я торопливо встала и отошла к дивану.

Сергей приблизился к столу, быстро разложил бумаги и две из них положил перед подошедшим Альбертом.

— У тебя есть выбор, — негромко, но слышно мне сказал Сергей, всё с той же покровительственной улыбкой, только приобретающей странный привкус насмешливого выжидания, глядя на кузена. — Вот два документа. Этот — купчая на продажу фирмы.

Тебе осталось только поставить свою подпись — и ты получишь всю сумму, которая прописана в правом верхнем углу. Вторая бумага — перевод всех обязанностей двух компаньонов на одного, обретающего с этого момента, ввиду неплатёжеспособности одного из двоих, все права хозяина фирмы. Это были единственные два решения, которые вообще могли бы спасти дело и получить деньги. Итак, выбор за тобой.

Еле дыша, я следила за сценой у стола, видя его участников в профиль. Насколько я поняла Сергея, он разорил Игоря и поставил братца перед проблемой: получить все деньги за фирму, выставленную на торги, или стать её главой и получать с неё прибыль в одиночку.

Без компаньона. Без Игоря.

Сергей тоже наблюдал за кузеном. Интересно, видит ли он то же, что и я? Как быстро сменяется на лице Альберта одно выражение на другое? Жадность, отчаяние, желание схватить бумаги и злоба, что нельзя получить всё сразу. Да, именно эту жалость я и видела: жаль, что нельзя получить деньги за фирму, жаль, что одновременно нельзя стать её хозяином.

Игорь, кажется, был забыт — перед лицом таких перспектив.

Вот что имел в виду Сергей, когда говорил о себе как о разносторонне деятельном пирате. Я кое-что слышала о таком — о том, как разоряют фирмы или, наоборот, их приводят в порядок — за бешеные проценты. Этим занимается Сергей?

На что же решится Альберт? Если он возьмёт деньги, Игорь останется ни с чем. Если станет главой фирмы, Игорь будет с небольшими, но с деньгами.

Альберт оглянулся на дверь, словно ожидая, что вот-вот Игорь войдёт сюда, облизал губы — и, взяв ручку со стола, нагнулся над бумагой слева.

Насколько я помнила, эта бумага — купчая… Сергей искоса посмотрел на меня.

То ли днём слишком разоспалась, то ли ещё что-то, но сна — ни в одном глазу. Ворочалась на постели и так, и сяк… И подушку обнимала, и попробовала одеяло оседлать — есть у меня такая любимая привычка для засыпания… Никак… Только зря Стаха пинала время от времени.