Травница

 — Он пальцами поправил мне чёлку и спросил: — Оля, ты… не разочарована?

— Ну… Ничем. Тем, что я пока не могу…

— Нет. Я же, в отличие от некоторых, знаю, что это временно.

Я улыбнулась ему, что, кажется, его успокоило. А мне вдруг стал понятен смысл его вчерашней горечи при взгляде на Андрея и Аню. Вот что его мучило, оказывается, больше всего. Его временная мужская несостоятельность… Что ж. Ещё одна монетка в копилку его стресса.

— Дежурства ребят отменяю, — заявил он. — Мне хватает твоего. Одного. Оно на меня благотворно действует.

И вообще, перевожу тебя в разряд сиделки. А что должна делать сиделка? Сидеть рядом с больным. Постоянно.

— А ты больной? — изумилась я.

— Будешь задавать лишние вопросы… — Его тёплая ладонь скользнула под футболку, в которой я спала. Я охнула, схватилась за его запястье. А он погладил мой сжавшийся от неожиданной ласки живот и довольно констатировал: — Лишних вопросов больше никто задавать не будет.

— А вставать придётся, — напомнила я. — Тебе пора менять марлечки, да и про отвар сегодня как-то забыли.

Ладно ещё, вчера начал пить только вечером. Там ещё осталось немного, а ведь…

— Ага. А ещё после завтрака кто-то собирался по магазинам, чтобы завтра в красивой униформе присутствовать на моём дне рождения.

— Я куплю самую дорогую медсестринскую форму! — пообещала я, огорошив его, и, тем усыпив бдительность, вывалилась из-под одеяла и быстренько отбежала от кровати.

— Так нечестно, — проворчал Сергей, садясь на кровати. — Пользуешься тем, что я не могу… Ну погоди, вот сделаешь то, что обещала, попробуй только тогда сбежать от меня!

Я подтянула надетые джинсы, стоя боком к нему и безудержно улыбаясь в сторону: кажется, у меня долгосрочные перспективы в этом доме — как говаривала одна девица в моём выпускном… Взяла его рубашку-тройер и подошла.

— Возьми, замёрзнешь.

Он поднял руки, и я надела ему рубашку через голову. Пока я застёгивала ему верхние пуговицы, кроме одной, самой верхней (знаю уже, как он любит), его ладони, снова пролезшие под футболку, мягко держались за мой пояс.

И, закончив, застёгивание, я с облегчением — теперь можно не только мечтать! — погладила его по голове.

— Оля, — неожиданно серьёзно сказал он. — Ты и правда не испугалась, когда у меня ночью… ну, началось это… Ну, не испугалась того, что произошло ночью?

Я вздохнула и положила ладони на его голову.

— Испугалась, конечно. Я же не знала… Андрей потом объяснил, в чём дело. Тогда уже легче стало… Когда знаешь, уже легче.