Травница

К тому времени, когда слёзы высохли, мы въехали в раскрытые ворота явно частного владения (слово-то какое! Но по-другому я назвать это место не могла) и ещё несколько (несколько!) минут ехали по дороге к медленно приближающемуся двухэтажному домине. Между клумбой и ступенями не слишком широкой лестницы машина остановилась.

Тип, сидевший возле меня, открыл дверцу со своей стороны и бесцеремонно выволок меня из машины. Платок свалился с меня ещё с начала моего слабого сопротивления, растрепав волосы, а уж про размазанную косметику и говорить нечего.

Зрелище я из себя представляла наверняка жалкое. Подумав об этом, я насупилась и пообещала себе, что просто так всё равно не дамся. Пусть не думают…

Тип заломил мне руку за спину и подтолкнул.

От скорого предстоящего ужаса мои глаза снова налились слезами, и я прикусила губу. Не буду плакать! Не буду!

Мы — водитель впереди — прошли крыльцо, какое-то просторное помещение, похожее то ли на фойе театра, то ли на жилой этаж с развилками лестниц в разные комнаты, поднялись по одной из лестниц, долго шли по коридору, потом вошли в огромную залу, которую пересекли, и очутились в маленькой уютной спальне.

Ну, маленькой — это, конечно, в сравнении с предыдущим помещением.

Сердце моё колотилось так, но я всё равно уловила (да и как тут не уловить): едва я перешагнула порог, в нос шибанула знакомая вонь чего-то очень гадостного.

Посреди комнаты стояло инвалидное кресло, на котором полулежал парень лет тридцати, как мне показалось. Он смотрел на меня безразлично, чуть морщась.

Что-то странное было в его худом лице, ещё более бледном из-за длинных, светлых, явно давно не мытых волос и точно седых бровей. Когда я, ведомая типом в тёмных очках, шагнула ближе, сообразила, что светловолосый смотрит не просто отрешённо, но с безнадёжной обречённостью, вроде как: а не пошло бы оно всё… Хуже стало, когда я поняла: он сидит в кресле обнажённым, прикрытым от пояса простынёй, из-под которой виднеются пальцы босых ног.

Позади кресла, но чуть поодаль, стоял ещё один парень — из разряда моих же похитителей: высокий, здоровый — и очень сильно чем-то недовольный.

От звука закрывшейся за спиной двери я вздрогнула. Меня снова подтолкнули к парню на инвалидном кресле.

И тут похититель, который постоянно держал меня в захвате, спокойно сказал самую гнусную вещь, какую только я слышала в жизни. Он мне предложил сделать парню в кресле такое… такое… А потом отпустят.

Я, наверное, зашлась бы в истерике, но наконец узнала запах.