Травница

— Пошли! — обрадовалась я. И осеклась: — А ты сможешь? По земле?

— В принципе… — с сомнением начал Андрей. — Земля после дождя подсохла. Но если что — кричите, добежим.

Сергей немедленно протянул мне руку. Я чуть не рассмеялась: как маленький, которому наконец разрешили то, чего он давно добивался! Но сжала в ответ и с видом сообщницы вполголоса сказала:

— Ну что? Все вишни наши!

— Что — вишни! — откликнулся Сергей. — Объехать плакучую — там ещё и белая малина есть. Осыпается уже, наверное.

Объедим?

Я пискнула от счастья — и мы пошли-поехали вокруг "плакучки". В общем, не погуляла я по саду. Добравшись до зарослей белой малины, в которые Сергей въехал, а я устроилась внизу, у его ног, на больших лопухах, мы неожиданно принялись выяснять друг у друга пристрастия по различным сторонам жизни. Как будто вознамерились писать анкеты. Но что самое интересное — говорили обо всём взахлёб, будто вот-вот расстанемся. И ели сладчайшую белую малину.

И я смотрела на его волосы и предвкушала момент, когда ему придётся разворачиваться, а здесь неудобно. И вот тогда-то я встану развернуть его кресло — и снова дотронусь до волос.

Правда, когда мы вернулись к столу, я обнаружила, что Сергей теперь знает обо мне гораздо больше, чем я о нём. Хм, это я такая болтушка? Или он такой внимательный слушатель?.. Волосы потрогать не удалось. Потому что развернуть кресло не получилось. Он опять взял меня за руку, а другой рукой легко вырулил кресло из малины.

Сильный, кстати… То ли ему нравилось чувствовать себя здоровым, то ли ему нравилось ощущать себя хозяином. В общем, не удалось. И тогда я начала строить козни на будущее — придумывать предлоги дотронуться до его головы. Например, изобразить сентиментальную дурочку или просто дурочку — и с глупейшим восклицанием: "Ой, козявка упала!" сделать вид, что достаю эту бедную козявку из его волос. И чего я пристала к этим волосам?. . Навязчивая идея какая-то, честное слово…

… И пятнышко на уголке губ у него осталось. То самое — сладкое…

И, кстати, промельк был странный, пока он снова держал меня за руку: он сам — Сергей, и стоящий у его ноги белый волк.

Пока нас не было, Андрей куда-то дел основную посуду, и на столе теперь остался только десерт. Сергей снова церемонно отвёл меня к моему месту, после чего въехал за стол и сам.