Травница

Бабуля потом неохотно сказала, что дерево то нехорошему божеству принадлежит. Кому что плохое надо в деревне на кого-то сделать, все сюда бегут… А я-то не знала. Подошла к сухому древу — и так его жаль стало… И это было единственное чудо в моей жизни: показалось, кто-то по щеке меня погладил… Бабуля на это только головой покачала, как я рассказала ей, да сказала: "Земля у нас такая. Каждому своё воздаст".

… Туманный коридор вдруг раздвинулся, открыв тропинку вниз, в густые, тёмно-зелёные в сумерках заросли.

Пахнуло снизу овражной сыростью — лопухами, грибами, влажными травами, сладкой и терпкой гнилью прошлогодних листьев. Это что же — я сама не заметила, что мы вышли из владений Сергея? Или… Или его участок простирается и дальше, в овраги?.. Остановившись на мгновения, я вздохнула, прижала к себе тёплого Стаха — и побежала. Кот развернулся и вцепился когтями в мои плечи. Не страшно, перетерплю. Главное — не возражает. А как хорошо-то лететь с горки! В упругих новых кроссовках, да ещё зная, что сбежала из-под пригляда Вадима! В тёмно-зелёную тьму, уже робко посвистывающую птичьими голосами…

Ещё одна странность… Я выскочила на маленький взгорок — сплошь травы и сплошь облитый только что вышедшим солнцем.

Когда это солнце могло высветить этот глубокий участок оврага? Да так, что он переблёскивает, светится, словно куча драгоценных камней, рассыпанных на густой шерсти нежным жёлто-зелёным мерцанием?

Опустившись на колени в мокрое и пахучее, я помогла коту сесть на мои ноги и огляделась.

Ровный такой взгорок. Только с краю — невысокие кусты. И — все травы, которые мне нужны, здесь. Изумлённая, я дотронулась до жёсткого стебелька мяты, чьи сиреневые мелкие колокольчики сонно выглядывали из-под листьев. А вот и раскрытая выпукло-жёлтая головка ромашки. Те же "гусиные лапки", которые облили взгорок бархатным ковром…

Стах уже бродил вокруг меня, не обращая внимания на росу, от которой его пушистые штанишки взмокли и провисли лохмами.

Только усы прижимал, когда тот или иной стебель, задетый им же, вдруг стряхивал на него целую горсть холодных капель.

А возвращались мы… Я ведь дороги не запомнила. Сложно что-то запоминать, пока тебя ведут. Но уже посветлело, и солнечные лучи, заблудившиеся в деревьях и кустах, образовали настоящий слепящий фейерверк. И мне снова устроили дорожку из призрачных трав… Я чуть улыбнулась.