Травница

Но почему-то взглянула на Андрея, а тот, встретившись со мной глазами, быстро покачал головой. Чего это он? Имеет в виду, что нельзя тревожить больного? Что нужно выполнять все его прихоти и капризы?..

— Хорошо, — уступила я.

И тут Сергей меня ошарашил. Он, взяв меня за руку, лично положил мою ладонь на подлокотник своего кресла. Держись, мол.

Затихарившись, я шла с ним рядышком, стараясь не замечать, что его ладонь теперь не прикасается к моей, а властно лежит на моих пальцах.

Странные, незнакомые мысли проникли в мою бедовую голову.

Ну ладно. У меня материнский инстинкт. А… Сергей? Что с ним? У него давно не было женщины, так понимаю. И что из этого? Может, ему просто приятно, что я рядом? Ведь я напрямую и сразу сказала, что на чувства не способна.

Закравшееся недоумение заставило меня приглядеться к Сергею во время прогулки. И обнаружить интересную вещь: он изменился. Ну понятно, что вскрывшиеся раны заставили его быть очень напряжённым. Мой отвар снял лишь часть боли. Оттого ли, или ещё из-за чего, но выглядел он ещё и очень надменным.

Больше никаких опущенных голов. Подбородок — кверху да так, что чуть не высокомерно. И — да, появилось что-то капризное в изогнутой линии его обычно крепкого насмешливого рта.

— Я выгляжу так подозрительно? — внезапно спросил Сергей, резко обернувшись ко мне. Взлетев от этого поворота и опустившись, прядь волос скользнула по моей руке, отчего она покрылась гусиной кожей.

— Ну очень подозрительно! — подтвердила я, стараясь перевести в шутку своё пристальное наблюдение, за которым он меня и поймал.

 — У тебя роскошное кресло, на нём столько приспособлений, что вполне можно заняться контрабандой. Признавайтесь, обвиняемый, занимались ли вы в течение последних нескольких лет чем-то предосудительным? И не связана ли эта ваша деятельность, буде таковая имеется, с контрабандным промыслом?

Он поднял одну бровь — здорово у него это, кстати, получилось, прямо по-королевски, и, глядя на меня почему-то сверху вниз, хотя смотрел снизу, сказал:

— В основном занимаюсь только пиратством.

— Так нельзя! — возмутилась я больше в шутку, чем всерьёз. — Я же умру теперь от любопытства, если не узнаю, в чём заключается это пиратство! Ты грабишь корабли или флибустьерствуешь, отвоёвывая земли?

— Я разносторонне деятельный пират, — заявил Сергей и быстро опустил глаза, словно куда-то хотел взглянуть — в сторону, но передумал. — И корабли граблю, и колонизирую вновь открытые земли.

Мне легче. Я не скована креслом.