— безуспешно пытаюсь освободиться.
— Вер, не делай этого. Ты смерти моей хочешь? — начинает брат, но осекается, понимает, видимо, что полез не туда.
— А ты моей? — цепляюсь за подсказанную парнем мысль. Если не получается избавиться от него по-хорошему, придется действовать по-плохому. — Сиди, Вера, дома, охреневай от того, что чуть не переехала к женатому мужику!
Выплевываю слова, которые кажутся противоестественными. Я до сих пор не могу поверить в то, что Сережа мог так со мной поступить, что я настолько ошиблась в человеке.
Да что там, что я умудрилась в него влюбиться!
— Прости… — мямлит Рома.
До братца, наконец, доходит, что пострадавшая сторона в этой ситуации не только он.
Он разжимает пальцы, освобождая мою руку.
— Может, лучше не надо? — все же предпринимает еще одну попытку парень.
— Может, я сама решу, как лучше?
Рома капитулирует, просто кивает. Молча выслушивает мои наставления, обещает не выходить из квартиры до моего возвращения.
Ждать звонка Сережи в квартире нет никаких сил.
Тут даже стены давят. Поэтому, несмотря на холод, выхожу на улицу и сажусь на лавку перед подъездом.
Наверное, если бы я курила, наступил самый подходящий момент достать сигарету.
Вдыхаю ледяной воздух и жмурюсь, стараясь не заплакать. На укладку и макияж уже плевать.
Не знаю точно, сколько времени я провожу на улице, когда звонит телефон. Замерзшими пальцами пытаюсь разблокировать экран, чтобы принять вызов. Выходит далеко не с первого раза.
Мой голос дрожит, когда я отвечаю. То ли от холода, то ли от эмоций.
— Да?
— Ты уже дома?
— Я жду тебя у подъезда. — отвечаю на выдохе, стараясь окончательно не расклеиться. Хотя бы не разрыдаться."
"Когда во дворе появляется машина Сережи, я поднимаюсь на ноги. Как-то плетусь до автомобиля, занимаю место на пассажирском сидении.
Вполне возможно, пока мы едем в ресторан, я что-то говорю. Никогда не вспомню, что именно.
Я словно пребываю одновременно в двух измерениях — в реальности, которая вдруг резко потеряла смысл, и в своих мыслях, которые душат, разрывают сердце на части.
Все это время, все те дни, что мы были вместе, у Сережи была другая семья.
Он врал мне, врал о чувствах, глядя в глаза.
Использовал.
А его мама? Неужели, неужели это все представление? Фальш?
От обжигающей правды чувствую практически физическую боль.
Я выныриваю в реальность для того, чтобы сделать вдох, и обнаруживаю, что мы уже в ресторане. Сережа снял отдельную комнату для того, чтобы нам никто не мешал.
