И становится так спокойно, так тихо и… правильно, что ли.
Легкий поцелуй повторяется, а я уже даже не думаю вздрагивать, наоборот, жду продолжения, хочу его.
Однако шеф не торопится. То ли моментом наслаждается, то ли издевается, то ли все вместе взятое. Да, успев узнать его достаточно неплохо, все же склоняюсь к третьему варианту.
Хочется повернуться к нему лицом, хочется большего, но я, по-прежнему не открывая глаза, лишь прикусываю губу, понимая, что так точно проиграю. Стараюсь выровнять дыхание, которое, кажется, выдает все мои желания.
Прислушиваюсь к себе и буквально через секунду понимаю, что это уже никакая не война.
Сама того не заметив, я успела перешагнуть грань, отделявшую игру от настоящих чувств.
И здесь больше нет проигравших и победителей. Здесь только мы.
Еще пару мгновений я медлю. Ощущение дыхания босса на моей шее немного сбивает — одновременно хочется и остаться в этом моменте, и не останавливаться на достигнутом, и когда жажда продолжения все-таки берет верх, я поворачиваюсь.
Смотрю в глаза и понимаю — ждал такого развития событий. Ждал, но, кажется, не был уверен.
Удивлен? Вряд ли.
Но совершенно точно доволен, и я не могу сдержать улыбку. Выходит она, правда, чертовски короткой — не давая возможности прийти в себя, шеф чуть наклоняется и накрывает мои губы своими.
Он целует меня не в первый раз, но сейчас все по-другому. Ощущения словно стали острее, ярче.
Теперь, когда не надо больше притворяться, когда не надо больше играть, когда можно быть собой, все воспринимается иначе.
Сдерживать себя нет никакого желания, и с моих губ срывается тихий стон, когда Сергей еще крепче прижимает меня к себе, скользя ладонями по моей спине.
Из меня исследователь ничуть не хуже, чем из босса. Я также не теряю времени даром. Вцепляюсь пальцами в воротничок его идеальной белой рубашки, на некоторое время задерживаюсь там, словно выбирая, куда двинуться дальше. Сперва обвиваю руками шею, но затем возвращаюсь к воротничку, а потом и вовсе перехожу к пуговицам.
Перехожу ровно в тот момент, когда шеф добирается до молнии на моем платье.
И нет, он совершенно точно не пытается ее застегнуть.
Я чувствую улыбку на его губах, когда мне все же удается побороть первую из пуговиц. По-моему, на это ушла целая вечность. И почему нельзя было придумать молнию для рубашек? Везде несправедливость!
Мое платье так уже давно держится лишь на честном слове. А нет, уже не держится.
Начинаю злиться.
