Ох, у меня даже в носу опять защипало немного, но быстро встряхиваюсь и сажусь за свой стол. Надо поторопиться с рабочими задачами, а то обед у меня затянулся! Но продуктивно поработать удаётся недолго — Муромцев вызывает к себе.
Илья
Марина сегодня раз за разом вгоняет меня в ступор. Сначала закрашивала след, который достался от стервы Миланы. Интересно, чего эта дура хотела добиться? Поставить на меня знак: «Не подходить, занят»? С какой бы стати временная любовница начала считать, что она может себе такое позволить? Или, по её мнению, горячая ночка с перебором половины поз Камасутры — достаточное основание?
Про себя я уже решил, что вчерашняя встреча у нас была последняя.
Тем более что насыщения так и не произошло — пока Марина, почти прижавшись ко мне, обрабатывала чёртов засос, в голове бродило хрен знает что, и всё с маркировкой восемнадцать плюс.
А потом оказалось, что моя секретарь близко знакома с Михаилом Александровичем, которого, между прочим, побаивается большинство сотрудников фирмы — мужчина острый на язык, легко может поставить в неудобное положение, если заметит какую-нибудь глупость или дурацкую ошибку, а этого добра везде хватает.
Но к Мари, как он называл девушку, явно относится с симпатией. На секунду у меня даже мелькнула мысль воспользоваться этим, чтобы наладить контакт потеснее, но я тут же отказался от этой идеи. Марина, насколько мне удалось узнать, — человек искренний, добрый, за друзей горой стоит, так что не нужно пытаться втянуть её в какие-то интриги.
Дождавшись, когда секретарь вернётся с обеда, вызываю её к себе, чтобы надавать поручений. Марина моментально является в кабинет. Вот только…
— Что у вас с глазами? — смотрю внимательно.
Она что, плакала?!
— А что? — пугается девушка.
— У вас всё в порядке?
На её лице проступает понимание, а потом слабая улыбка.
— Да, Илья Сергеевич, это просто… воспоминания.
Всплывает в памяти сегодняшний услышанный мной разговор — у Марины недавно умерла мать.
Да, это я понять могу.
— У меня тоже родителей уже нет в живых, — произношу внезапно и сам теряюсь от своей откровенности.
Девушка сочувственно кивает, и я осознаю, что даже говорить больше ничего не нужно — словно между нами протянулась крепкая нить взаимопонимания. Ощущения… непривычные для меня.
— Илья Сергеевич, какие будут поручения? — Марина переводит разговор в рабочую плоскость, и я чувствую облегчение.
