— Илья Сергеевич, я сбегаю в аптеку, куплю лекарства, которые выписала Анна, — уже разворачиваюсь, но меня останавливают.
— Мари… — мужчина закашливается, и я терпеливо пережидаю приступ, — простите, я хотел сказать, Марина…
— Вы без проблем можете звать меня Мари, — пожимаю плечами и улыбаюсь.
Босс кивает, открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается. Потом ещё раз — и опять молчание. Я тоже молчу, но почти с исследовательским интересом смотрю на постепенно заливающегося краской мужчину. Надеюсь, это у него не температура опять поднимается?
— Возьмите карту, которая лежит в верхнем ящике моего рабочего стола, расплачивайтесь ей, — наконец произносит Муромцев.
И почему мне кажется, что он не это собирался сказать?
Глава 12
Марина
Возвращаюсь из аптеки и сразу иду на кухню проверить бульон. А ничего, нормально получилось — прозрачный, ароматный, я запихнула туда все овощи, которые нашла у Муромцева в холодильнике, даже вялый стебель сельдерея — вот я ленюсь его покупать, а он в супе отличный аромат даёт! Удивительно, кстати, что у мужчины вообще обнаружилось что-то овощное, видимо, продукты домработница закупала как раз для готовки.
Теперь только процедить — и можно кормить шефа, а потом пусть лекарство пьёт. Мурлыча себе под нос, заканчиваю с приготовлениями, закладываю хлеб в тостер, ставлю дымящуюся тарелку на поднос и осторожно несу всё в спальню. Надеюсь, Илья Сергеевич там не заснул.
Нет, не заснул. Смотрит на меня, и я не могу понять — он доволен, или удивлён, или что? Прохожу в комнату и опускаю поднос на тумбочку возле кровати.
— Илья Сергеевич, я вам куриный бульон приготовила, поешьте? Антибиотик лучше пить не на голодный желудок.
— Откуда вы всё это знаете, Мари? — мужчина садится на кровати."
"— Про антибиотик? — я аккуратно ставлю поднос ему на колени и, выпрямившись, улыбаюсь: — В инструкции написано.
— Да нет, я имею в виду, вообще, — на меня устремляется внимательный взгляд. — Вы очень ловко всё делаете, как будто всю жизнь за больными ухаживаете.
Улыбка сползает с моего лица. Не всю жизнь. Три года — три ужасных года моей жизни, которые не выкинуть из памяти.
— Простите, — он подмечает выражение моего лица, но я взмахиваю рукой и принуждённо улыбаюсь.
— Вам не за что извиняться. Я несколько лет ухаживала за лежачей после инсульта мамой. И сестра у меня аллергик — а это бронхиты и сопутствующие проблемы, — пожимаю плечами.
Муромцев кивает, смотрит на тарелку у себя на коленях, потом переводит взгляд на меня.
