Но если вы утверждаете, что не писали и не получали эти письма, а они, как мы обе видим, существуют, тогда кто мог это сделать?
– Я не знаю! Не знаю! У нас нет врагов, мы никому не переходили дорогу, живем, как все! Витю не интересует никто и ничто, кроме семьи и работы. Мой бизнес таков, что по определению… – Здесь она осеклась, поняв, наверное, что не стоит называть модельное агентство райским уголком, где все любят друг друга.
Лена внимательно слушала, стараясь понять, натуральные ли эмоции сейчас демонстрирует Дарья.
Но глаза молодой женщины выражали такое несчастье, что у Лены внутри шевельнулось чувство, похожее если не на жалость, то на сочувствие – точно. Она видела, что Жильцова неплохо умеет контролировать себя, однако на самом деле она очень напугана, растерянна и убита арестом мужа и обвинениями, ему предъявленными. Совершенно очевидно, что она любит супруга, верит ему и убеждена, что Виктор не мог совершить убийство. Но факты – вещь упрямая, и даже эксперт Никитин заявил, что удар вполне мог быть нанесен Жильцовым – он был существенно выше и, схватив Полосина за плечо и надавив на него изо всех сил, заставил того согнуть ноги под тяжестью тела, после чего и ударил в область печени.
– Дарья Юрьевна, я прекрасно понимаю ваше состояние, – мягко произнесла Лена. – Очень страшно узнать о таких тяжелых обвинениях в адрес близкого человека. Так помогите мне доказать, что ваш супруг не делал этого. Давайте постараемся вспомнить какие-то странности, происходившие в последнее время: может, звонки какие-то, угрозы, попытки несанкционированного доступа к почте и соцсетям, если вы ими пользуетесь.
Может быть, ваш муж стал вести себя как-то иначе?
Жильцова только кусала нижнюю губу, силясь не заплакать, и отрицательно трясла головой.
– Дарья Юрьевна, никто, кроме вас, не сможет рассказать мне о вашем муже, вы понимаете это?
– Понимаю, – выдавила она. – Но мне нечего вам сказать. Витя никак не изменился, ничего не произошло, мы были счастливы – и все в один миг оборвалось.
Я не знаю, почему это произошло, но чувствую – здесь что-то не так. Витя не мог, понимаете? У него не было причин убивать этого Алексея.
– Это все эмоции, Дарья Юрьевна, – вздохнула Лена, – и их к делу не пришьешь. А вот переписка с вашего почтового ящика – реальность, которая, увы, косвенно говорит о том, что у Виктора Жильцова имелся веский повод не любить господина Полосина. Мотив, иными словами. Ревность.
