– И вроде бы ничего особенного не было в этой фразе, но Лене почему-то показалось, что Никита недоговаривает чего-то, прячет глаза, но она отмахнулась от этой мысли и не стала портить себе возвращение домой.
Никита провел с ней время почти до шести, убрал со стола после обеда, помог перебраться в постель и уехал, пообещав позвонить, когда вернется домой. Когда за ним захлопнулась дверь, Лена натянула одеяло до подбородка и расплакалась. Он был нужен ей сегодня даже больше, чем всегда, ей ужасно не хотелось оставаться в одиночестве в свой первый вечер дома, почти беспомощной, когда не помешал бы душ, который она не сможет принять самостоятельно.
Но Никита предпочел компанию друзей сына, в который раз указав ей, какое место она занимает в его жизни.
К счастью, буквально через час позвонил Андрей и попросил разрешения приехать.
– Ты как, встать-то сможешь, чтобы дверь открыть?
– Да, попытаюсь. Мне ходить надо, а то мышцы атрофируются. Приезжай.
– Купить чего-нибудь?
– Нет, не беспокойся.
Андрей появился через сорок минут, привез букет цветов и не удержался:
– Надеюсь, мастер фотосъемки не разгневается? Он, кстати, во сколько возвращается, чтобы мне в неловкое положение тебя не ставить?
– Он здесь не живет, – неохотно призналась Лена.
– И сегодня тоже не придет.
Паровозников никак не отреагировал, ушел в кухню за вазой, но Лена все равно испытала жгучее чувство стыда – как будто Андрей поймал ее за каким-то постыдным занятием. Выходило, что она отказалась от совместной жизни с ним ради приходящего пару раз в неделю Кольцова…
Андрей вернулся с букетом, поставил на подоконник и, облюбовав мягкое кресло у балкона, плюхнулся в него:
– Я там чайник поставил, не возражаешь?
– Нет.
А ты просто так или по делу?
– Суд по делу об убийстве Полосина состоялся вчера, Жильцову семь лет строгача дали, – сообщил Андрей, закидывая ногу на ногу.
– И Жильцов что? Как отреагировал?
– Вот это меня и напрягает, – признался Паровозников. – Он, понимаешь, ни в какую не признался. Даже в суде.
Говорят, вообще отказался разговаривать. Кстати, могу тебе сказать, почему супруга его таблеток наглоталась.
– Ну-ка, – подавшись вперед, Лена с интересом посмотрела на Андрея. – Каких таблеток, когда?
– Что – «ну-ка»? Ему семь лет дали, он в зале суда на нее даже не взглянул, говорят. Так и ушел молча.
– И что? – не поняла Лена. – Из-за этого она пыталась с собой покончить? Чего только не скажет мужик, которому предстоит семь лет жизни в изоляции провести.
